Я сама проголодалась. Если поторопиться, можно успеть пообедать в аэропорту до принятия особо важного груза. И вообще медлить нельзя, ещё не известно, сколько я буду воевать с нескончаемым серпантином и незадачливыми велосипедистами. К тому же, мне стало страшно встретить в парке ещё знак и из-за пятницы неверно истолковать его.
Самолёт авиакомпании «Эр Франс» прилетел вовремя, то я не торопилась допивать колу. Пройдёт немало времени, пока его разгрузят.
4.2 "Мои соболезнования"
— Мои соболезнования.
Непроницаемое лицо офицера и заученная фраза, сказанная так театрально, должны были вызывать на глазах родственников слёзы. Я же с трудом удержалась от улыбки и судорожно подтянула к коленям сарафан, в котором успела продрогнуть в кондиционируемом здании аэропорта. В носу неприятно защипало, и я предусмотрительно зажала ноздри пальцами, чтобы не чихнуть, и перестала вообще что-либо слышать.
— Нет, у меня не заказан катафалк, — ответила я после второй попытки офицера достучаться до меня. — Сейчас пригоню машину.
Я пробежала огромный зал, виляя между людьми и чемоданами, будто в меня стреляли. В лифте я стала судорожно отыскивать ключи, которые вертела в руках весь обед, но натыкалась лишь на письмо. Меня охватила паника — если сейчас придётся вызывать представителя компании, чтобы открыть машину, уже наступит вечер, а граф так и останется запертым в гробу, а на что способен голодный бодрствующий вампир в ящике, не хотелось и думать. Я выбежала из лифта первой, продолжая на бегу копаться в рюкзаке, уже не надеясь на удачу, и даже почувствовала на глазах слёзы, когда наконец нащупала ключи, застрявшие в сложенном письме. Машинально поднеся к носу конверт, я вдруг узнала аромат. Так пахло в спальне Лорана, куда я заглядывала крайне редко. Горьковатый аромат щекотнул ноздри, и в этот раз я не сдержалась и чихнула.
Следовало поторопиться, но как назло прямо за мной припарковался индус и сейчас безуспешно пытался впихнуть в багажник десять чемоданов. Я так и не избавилась в Калифорнии от привитой мне в Сиэтле политкорректности, но через пять минут была готова нагло попросить индусов хотя бы сдвинуть поклажу в сторону. Вцепившись в руль, я громко ругалась по-французски, чтобы спустить пар. Лоран стойко игнорировал мои просьбы освежить в памяти французский, зато научил мастерски ругаться. Я никогда не видела его ругающимся с людьми, но порой он извергал ругательства, глядя на нотный лист. Он был странным, но я и никогда не пыталась понять его тонкую натуру. Если в тот момент я появлялась в гостиной, Лоран тихо говорил — Ta gueule! — хотя я даже в мыслях ни о чём его не спрашивала. В устах вампира французский сленг приобретал страшное значение, ведь милое на вид чудовище могло легко перегрызть глотку.
Я нацепила на нос солнцезащитные очки и настроила допотомный кондиционер, чтобы охладить салон не только для себя, но и для старого графа, хотя не имела ни малейшего понятия о том, как вампиры переносят жару. Меня же бросало в жар не столько от погоды, сколько из-за нервного напряжения. Подрулив к дальнему выходу из здания аэропорта, я трясущейся ногой вдавила парковочный тормоз. Груз уже ждал меня. Я открыла багажник и отошла в сторону. Каких трудов и нецензурных выражений стоил мне утренний съём правого кресла второго ряда! Я три раза прокрутила ютюбовский ролик, чтобы понять, что же делаю не так, и сейчас надеялась на помощь Лорана в установке кресла обратно. И на воспитание графа, который не отчитает сына за помощь служанке.
— Ребята, аккуратнее, пожалуйста!
Моя просьба опоздала. Гроб проехался по всему салону и упёрся в спинку пассажирского кресла, и я собственным телом прочувствовала удар. Сунув носильщикам двадцатку, я поспешила закрыть багажник и перелезла назад, чтобы проверить, хорошо ли заперт гроб. Правда, я не подумала, что стану делать, если тот окажется открытым. К счастью, крышка не поддалась, и я облегчённо выдохнула. Затем запустила руку в рюкзачок, чтобы проверить, что ключ всё ещё на месте.
Скоростная трасса ехала уже достаточно медленно. Тишина угнетала, но не зная вкусов графа, я не решилась включить радио. Движение стало совсем плотным. До кромешной тьмы оставалось от силы часа два. Опускающееся за горы солнце безжалостно слепило глаза, и я чуть не пропустила развилку. Чтобы не пускать в голову лишних мыслей, я принялась читать номера машин, с которыми минута на минуту могла поцеловаться. Первое впечатление очень важно, а думать при вампире равносильно разговору в голос. Кто знает, может, граф уже давно не спит. Особенно после того, как бравые ребята так сильно встряхнули гроб.