Неожиданно к нам с подружкой решил присоединиться её новый бойфренд, и я побоялась стать третьей лишней. И даже не сильно расстроилась, оставшись в Рождество одна. Зачем мне какие-то встряски — в привычном болоте легче будет дотянуть до мая. Уже маячила работа и возможность избавиться от кредита, который пришлось брать, чтобы протащить себя через вторую специализацию. Чем не планы на жизнь? Клиф, слышишь, у меня были планы!
Только что делать в Рождество, когда весь университетский народ разъехался, а ты не желаешь даже присоединяться к компании на горном озере. За три года в Калифорнии я так не освоила ни горные лыжи, ни горный велосипед, ни серфинг… Стыд и позор, но что поделать, если я жуткая трусиха и моего выплеска адреналина хватает лишь на горки в парке развлечений. К родителям лететь не хотелось. От скуки они решили завести ребёнка, а родили двойню. Детские площадки не казались заманчивым отдыхом, и немногочисленные школьные друзья, судя по статусам Фэйсбука, не собирались на праздники в родные пенаты. В итоге по-калифорнийски дождливое Рождество я решила провести дома в обнимку с ноутбуком.
Дождь обещали к вечеру, и с утра я умчалась на юг подальше от набившего оскомину Беркли в царство могучих сэквой, чтобы совершить рождественскую пробежку вокруг деревьев-великанов. Заглянула в расщелины стволов, попыталась обхватить руками необъятные деревья — другими словами, почувствовала себя лилипутом в стране гулливеров. Предыдущую неделю лили дожди, и почва осталась влажной, потому на скользких подъёмах приходилось хвататься за выступающие из земли корни и карабкаться чуть ли не на коленях. Хорошо, я не забыла про сменные джинсы. Для полного счастья оставалось успеть преодолеть жуткий серпантин до того, как заходящее солнце начнёт нещадно бить в глаза. Я и утром молилась на каждом повороте, чтобы на встречной полосе не оказалось машины.
Как назло, начался дождь и через минуту уже лил стеной. Полчаса я просидела в машине, не решаясь выехать на дорогу. Ливень кончился так же неожиданно, как начался, а вот мелкий дождь, по прогнозу, зарядил до утра. Пришлось завести машину и повторить молитву… На пустой дороге мой черепаший шаг никого не раздражал. Темнота сгустилась, дождь усилился, и стрелка спидометра окончательно замерла на отметке двадцать миль вместо разрешённых тридцати и никак не могла залезть вверх, потому что нога приросла к тормозам, а к моему «хвосту» прирос мотоциклист. С байкерами всегда надо быть начеку...
Сегодня пошла тринадцатая ночь, как я пишу дневник...
Когда я ела в последний раз? Трудно вспомнить. Впрочем, пока двигаются по клавишам пальцы, это не важно. Пишу, потому что обещала написать… Обещала тому, кто его никогда не прочтёт.
Вы когда-нибудь замечали, как после продолжительной работы на компьютере леденеют пальцы? От них будто отливает кровь. Порой мне кажется, они синеют и местами даже покрываются белыми пятнами, словно их посыпали крупной средиземноморской солью. Нет?..
Тогда причина в неправильно преломляющемся свете ночника. Каждый вечер я обещаю себе не включать его и тут же дёргаю за цепочку. Та звякает о железный остов лампы, и белая спираль вспыхивает, постепенно разгораясь мутно-жёлтым, словно луна, и таким же мёртвым светом. И горит за моей спиной всю ночь… Горит, потому что я боюсь…
Боюсь темноты. Только не на манер ребёнка, которому кажется, лишь погаснет свет, из-под кровати тут же вылезут жуткие монстры и утащат в подполье, далеко от мамы и любимых игрушек… Мой страх иного рода, потому что никакие монстры мне не мерещатся — слишком много реальных было в моей прошлой жизни, чтобы пугаться нынешних ночных теней. Мне вообще ничего не мерещится — просто я вижу в темноте так же хорошо, как и днём. И чтобы обмануть свой мозг, я включаю свет… и пью.
На столе всегда стоят два бокала, будто я ожидаю кого-то, а он всё не приходит и не приходит. Хотя я никого не жду, потому как знаю, что никто всё равно не придёт, а если и придёт, ему не будут рады. Просто я вновь пытаюсь обмануть свой мозг, отпивая кроваво-красную жидкость то из одного, то из второго бокала, точно говорю на два голоса, чтобы убедить саму себя, что я не одинока…