С трудом стянув мокрый сарафан, я залезла под обжигающе-горячие струи воды, чтобы унять предательскую дрожь. Душ помог снять оцепенение, но небольшая заторможенность осталась, и я несколько минут просто стояла перед запотевшим зеркалом, уперев руки в края раковины, чтобы не упасть. Панические атаки отпустили меня сразу, как только я переступила порог этого дома. Баночка валерианы из сумки перекочевала в шкафчик к лекарствам от простуды. Я не знала, в чём была суть терапии Лорана: перестала ли я желать близости с монстром или же просто монстр перестал желать меня. Граф же не выглядел монстром. Если бы я не знала реальных причин бледности и скованности лицевых мышц, подумала бы, что тот просто чертовски устал после трансатлантического перелёта. Но я точно знала, что даже мысленно не рассматривала его в качестве сексуального партнёра. Я не желала никого, кроме Клифа, откуда же взялся нынешний панический ужас? Неужели граф пожелал меня, и тело почувствовало импульс и включило защиту… Нет, нет… Графа должны интересовать шестнадцатилетние красотки, а не двадцатичетырехлетние никчёмные тётки. Он просто был голоден и манил к себе жертву, чтобы выпить кровь. Спасибо ему огромное за силу воли!
Или всё же он остановил мою жажду? Лоран умело привязал к моим рукам верёвочки и крепко держал вагу целый год, пока марионетка против его воли закрывалась в панцирь, пытаясь упрятать подальше женское естество, которое предательски держало меня в объятьях смерти целых два года. Неужели оказалось достаточно одного взгляда серых глаз, чтобы панцирь разлетелся на тысячи черепашьих гребешков. Они зубьями вонзилось мне в сердце, заставив его вновь биться на пределе человеческой жизни. Сын залечивал мои раны, а отец острым ногтем содрал с них поджившую корку, интересно зачем? Случайно! Во мне просто говорит человеческий эгоцентрист, который не может или не желает понять, что ничего не значит ни для одного вампира. Человек, каким-то необъяснимым образом затесавшийся на птичьих правах в чужой мир.
Зачем Лоран мне помогает? Я не желаю знать ответ, я просто рада, что у меня есть замечательный хозяин. Быть может, граф прекрасно знал про мои страхи и решил помочь наконец осознать, что я рабыня не потому что мне не повезло, а потому что в этом моё истинное предназначение. Как говорил великий Аристотель, если тело управляет душой, то такому человеку лучше быть в рабстве. Я попыталась подчинить своё тело разуму, но у меня ничего не получилось, и лишь семейная забота Лорана спасла меня от полного разрушения… Он добрый хозяин, и у нас с ним настоящая греческая семья, состоящая из раба и господина. Я люблю его нежно и преданно, как любят лекарство, пусть и горькое, зная, что без него не выжить… Только отец совсем не должен относиться ко мне по-семейному. Но разве граф дю Сенг только что не сказал сам, что никогда не тронет служанку сына? Правда, я могла неверно истолковать его английский…
6.1 "Бьюик"
Мокрое тело не принесло желанной прохлады. Дышалось с большим трудом, хотя я почти прилипла носом к москитной сетке. Поняв, что не в состоянии больше находиться в четырёх стенах, я кое-как пригладила волосы, убрала остатки расплывшегося макияжа и натянула джинсы с футболкой. Сунула голые ноги в балетки и покинула комнату. Дом казался вымершим — такое дурацкое, но такое точное сравнение для особняка с подобным хозяином и таким же гостем. Дверь в подвал была приоткрыта. Я не стала проверять, чем граф заложил её. Нет, Ваше Сиятельство, не дождётесь. Это только в фильмах-ужасов героиня обязательно идёт в приоткрытую дверь. Я же пойду к закрытой, за которой начинается дорожка, ведущая в мир живых людей.
Кухонные часы отсчитывали последние минуты ужасной пятницы августа тринадцатого. Я достала из шкафа кофту и спрятала под капюшон влажные волосы, хотя не чувствовалось даже лёгкого ветерка, будто природа замерла в страшном предчувствии. Я быстрым шагом направилась к чернеющим громадам кустов, которые хорошо скрывали дом от любопытных прохожих. Одинокие фонари прятались в кронах высоких деревьев и совсем не дарили света. До боли в руке захотелось почувствовать поводок и ощутить горячее дыхание собаки, но я никогда не озвучу эту просьбу, потому что граф прав — собака вампиру не нужна.
Я свернула на соседнюю улицу, чтобы сделать короткий круг, решив спуститься в подвал ровно в полночь. Я получила приказ от хозяина и не имела права по желанию графа его нарушить. Лоран не стал бы рисковать моей жизнью. Находиться подле его отца намного опаснее. Заслышав гул автомобиля, я отступила на край дороги к кованной решётке. Машина, чуть проехав перекрёсток, сдала назад и повернула в мою сторону, ослепив светом фар. Я только подняла руку, чтобы прикрыть глаза, как фары потухли. Машина, сбросив скорость, продолжила движение в полной темноте. Только испугаться я не успела, так как услышала знакомый голос: