— Что ты пытаешься мне сказать?
Он буравил меня взглядом, и по прописанной на лице рассеянности, я поняла, что он лишился возможности управлять мной. Это означало лишь одно — я вернулась под крыло Лорана, и сейчас он находится рядом и мог видеть всё, что происходило на кухне. По спине скатилась холодная крупная капля пота, но поток затаённой обиды напрочь снёс плотину благоразумия. Хозяин по-человечески меня поймёт, и я несказанно обрадуюсь, если Клифу хоть чуть-чуть влетит от любовника.
— Ты похож на своего отца? — спросила я чёртова байкера безучастным тоном, хотя спокойствия во мне не было ни на грамм; коленки тряслись, и я до боли вжала пальцы в гранит.
— Немного, — ответил Клиф, не чувствуя подвоха. — Больше на маму, но губы точно папины…
Зачем он упомянул про губы? Я закусила свои, когда он слез со стула и, обойдя меня, достал из шкафа пакетик с арахисом. Заесть обиду, усмехнулась я. Хорошо, что не запить…
— А Лоран вовсе не похож на графа, не находишь это странным, а? — Мы теперь стояли почти что плечом к плечу, только он был на полголовы выше. — Да дело даже не в схожести. Я ожидала увидеть графа с проседью. Вы же после обращения не меняетесь, но и не молодеете, так ведь? Тебе сколько? Чуть больше двадцати, как и нам с Лораном. А вот граф не выглядит даже на сорок.
— К чему ты всё клонишь? — Клиф запихнул орешек обратно в прорезь пакета, так и не донеся до рта.
— Да к тому, что он всего-навсего его создатель. Как можно быть настолько тупым? Они явно любовники, иначе какого чёрта было обращать его! Даже такой натурал, как ты, сдался, похоже, без боя… Скажи, ты заявился ко мне домой, чтобы проверить, осталось ли в тебе что-то от гетеросексуала? Может, сейчас ты отталкиваешь меня, потому что боишься сделать с женщиной что-то не так? Или совсем перестал чувствовать себя мужчиной?
Клиф бросил пакетик обратно в шкаф и с силой захлопнул дверцу. Впрочем, наверное, он всё же тихо прикрыл её, иначе та уже валялась бы на полу, с вампирской-то силой. Я отодвинулась на безопасное расстояние, хотя такого в общении с вампирами не существует. Но если даже я почувствовала присутствие Лорана, то он уж точно будет держать теперь себя в руках.
— И судя по всему любовь графа к Лорану не прошла с годами, — молотила я языком, не в силах прикусить его. — Иначе что им вдвоём делать битый час в подвале…
— Не понимаю, как я мог так долго встречаться с тобой, — процедил Клиф сквозь зубы. — Ты просто извращенка какая-то!
— Ну так нормальная бы с вампиром и не стала спать, — огрызнулась я, чувствуя на глазах предательские слёзы.
Клиф схватил меня за руку сильно, но достаточно нежно для взбешённого вампира, и подтолкнул к двери в подвал.
— Живо ступай вниз и убедись, что ты полная идиотка. Даже вампиры закрывают двери и не занимаются этим молча. Ступай! Я хочу увериться, что Лоран оправился от отравления. Сама же сказала, что его отец нервничал…
Я вжалась в стену и отрицательно мотнула головой, но тут же почувствовала на запястье железную хватку.
— Ты сделаешь то, что я тебе сказал. Быстро в подвал!
Я утвердительно кивнула и протиснулась в оставленный графом зазор, даже не коснувшись косяка.
7.2 "Плата и платок"
Через десять ступенек я должна была упереться в стену, а потом ещё две ступеньки вправо, и я смогу коснуться пола подвала. Два вампира внизу и один наверху были обязаны услышать бешеный стук моего сердца, но ни единого звука из-за поворота не донеслось. Босые ноги ступали бесшумно лишь для человеческого уха, но я всё равно нарочно топнула ногой, чтобы привлечь к себе внимание. В подвале вспыхнула одинокая лампочка, но не успела я облегчённо выдохнуть, как подпрыгнула от резкого окрика Лорана.
— Что тебе здесь надо? Отец просил тебя не спускаться.
Уже не хриплый, но всё ещё лишённый прежней певучести, голос прогремел раскатом грома. Я вздрогнула от пяток до макушки, и готова была бежать наверх, но против воли ступила на две последние ступеньки. Света одной лампочки оказалось достаточно, чтобы понять причину царившей в подвале тишины. Граф спал на полу в совершенно неуклюжей позе.
— Он уснул стоя. Свалился. Я не стал его трогать.
Теперь я смотрела на Лорана. Его губы не шевелились. Он кричал в моей голове, не смея тревожить сон графа. Кивнув моим мыслям, он вернулся глазами к старинной тетради в кожаной обложке.
— Это личная вещь, не для посторонних, — Лоран вновь буравил меня взглядом. — Отцу мало было приехать самому, он ещё и это притащил!