— Я достану билеты в Монтальво.
Я чуть не выронила последнюю вешалку. Клиф подпирал руками дверной проём, но не переступал порога отцовской спальни. Он выглядел таким растрёпанным, будто Лоран успел потаскать его за вихры.
— А тебе я бы посоветовал вообще на глаза отцу не показываться, — сказал Лоран так холодно, что я побоялась обернуться и даже закрыла глаза, чтобы не видеть отражение вампира. — Не стоит напоминать тебе про отношение родителей к не совсем традиционным увлечениям детей. За пятьдесят лет ты не должен был забыть.
Это дополнение было сделано лично для меня. Клиф не уходил от меня к мужчине. Он всегда был бисексуален. Только на его внешности это не отразилось. Впрочем, и женственность Лорана выражалась лишь в ярких тонах в одежде и чрезмерном макияже.
— Кэтрин, советую напрячь фантазию, — продолжил Лоран устало. — Если кто-то другой не будет развлекать моего отца, это придётся делать тебе.
Он будто выплюнул слова мне в спину, но я утёрла губы, не в силах справиться с обилием слюны.
— Он ведь к тебе приехал, — начала я осторожно. — Какая культурная программа?
— У меня с отцом чисто формальные отношения. Прямо как у тебя с твоими собственными родителями. Я не оправдал его ожиданий, и он не может смириться с тем, кто я есть на самом деле. Я не видел его уже много лет и вообще надеялся никогда больше с ним не встречаться.
Слова были острыми, что льдинки, и их осколки попали мне в глаза. Через слёзы я предложила:
— Может, мне ему фильм днём включить? Что ему нравится?
— Кэтрин, делай, что хочешь. Только чтобы к моему пробуждению он спал. Рекомендую отправиться в постель прямо сейчас. Я не обещаю тебе лёгкого дня. А мы прокатимся на «Бьюике». Мне тоже не мешает проветриться после трёхдневного заточения.
Я даже не заметила, как оба вампира ушли, снова впав в транс от источаемого одеждами графа аромата. Заменить бы всё это джинсами из ГЭПа! Нелёгкую задачку задал мне хозяин. Уже от одной мысли провести с графом целый день в тёмном замкнутом пространстве и потом в прямом смысле уложить в постель меня начало подташнивать. То ли голод давал о себе знать, то ли общение с Лораном. Неужели граф действительно может избавить меня от этой ужасной головной боли?
Не обнаружив в шкафчике таблеток, я вернулась в гараж за рюкзаком. Он так и лежал на пассажирском сиденье, куда я бросила его, выудив ключ. Однако вместо упаковки «Адвила» я обнаружила в нём то, чего там раньше не было — белый кружевной платок, явно ручной работы. Он мог принадлежать только графу и только он сам мог засунуть его в мой рюкзак. Вампиры ничего не делают просто так. Ничего! Я хотела в знак протеста отбросить платок в сторону, но кружева точно прилипли к пальцам, и я непроизвольно поднесла платок к лицу. Пьянящий аромат довёл меня до лёгкого головокружения, и я рухнула в кресло, но через мгновения почувствовала неземную лёгкость: от головной боли не осталось и следа. Вспышкой молнии в голове промелькнула фраза из телефонного разговора. Граф обещал позаботиться обо мне после пробуждения сына. И вот, он оставил для меня лекарство. Теперь надо не забыть о своём обещании поблагодарить его в субботу. Хотя уже суббота, но пока она не наступила для графа.
Я добежала до спальни и вновь почувствовала слабость, но всё же нашла силы скинуть одежду, но на чистку зубов их уже не осталось. Зато пальцы крепко держали кружевной платок. Я прикрыла веки и мгновенно погрузилась в непробудный чёрный липкий сон.
8.1 "Жалкий подражатель"
Что меня разбудило? Жуткий рёв газонокосилки… Какого черта соседи стригут траву в такую рань! Безумно хотелось спать, словно организм решил наверстать все упущенные за этот год часы сна. Я села в кровати и зажала уши руками, проклиная отсутствие в картонных калифорнийских домах нормальной звукоизоляции. Да будьте неладны все газонокосильщики вместе взятые… Я свесилась с кровати, чтобы поднять рюкзак, и обнаружила визитку. Выходит, я вновь умудрилась её смахнуть, вот растяпа! Но Клиф всё равно дурак! Вернув визитку обратно на тумбочку, я выудила из рюкзака наушники, вставила в телефон и выбрала альбом с африканскими барабанами — пусть хоть шум будет приятным в семь тридцать утра в субботу! Обнаружив на соседней подушке платок, я уткнулась в него носом и, натянув до подбородка простыню, вновь провалилась в темноту.
Что разбудило меня во второй раз? И как долго длился мой сон? Веки отказывались подниматься, тело сопротивлялось вынужденному пробуждению. Солнце? Не может быть — жалюзи закрыты. Музыка в наушниках? Тоже нет, потому что… У меня не было в ушах наушников! Я повернулась на бок: телефон с аккуратно скрученными наушниками лежал на тумбочке, а вот визитки под ним уже не было. Да что за чертовщина! Лоран прав — с моей памятью творится неладное. Я откинула простынь, но лишь на мгновение. Через секунду я завернулась в неё, как в кокон, поняв, что в спальне я не одна. Более того — я была не одна в постели.