8.2 "Тосты и когти"
Граф соизволил последовать за мной в гостиную. Только я, не дойдя до дивана, замерла как вкопанная. На кухонном островке красовался букет красных роз, а это означало, что граф проснулся не позже пяти утра. Но чёрт с ними с розами и графской бессонницей! Круглый обеденный столик, никогда прежде не использовавшийся по назначению, был накрыт на двоих. Один бокал алел кровью, а другой желтел апельсиновым соком. На тарелке веером лежали поджаренные тосты, ломтики сыра-бри и виноград — в общем всё то немногое, что граф сумел найти в холодильнике. Я пару раз моргнула, осушая с ресниц непрошенные слёзы, и обернулась к парижанину, на котором чудом оказалась рубашка.
— Спасибо, — я не была уверена, что разжала губы, но лёгкий кивок дал мне понять, что благодарность принята. — Кроме мамы, мне никто не готовил завтрак.
— Не думал, что хоть в чём-то могу оказаться первым, — выдал граф с прежним сарказмом, и я не сумела проглотить злость:
— А вам так важно быть первым?
— В отношении тебя — абсолютно нет, — сказал граф, будто отвесил оплеуху, и в этот раз я её проглотила и спросила уже тихо:
— Вы всё ещё хотите сесть со мной за один стол?
— Если я не побрезговал лечь в твою постель, то стол уж точно выдержу…
— В моей постели до вас тоже никого не было, — сказала я и тут же осеклась, вспомнив, как Клиф завязывал на ней шнурки. К счастью, граф оставил моё воспоминание без внимания и молча протянул телефон.
— Подстригать ногти в субботу очень неосмотрительно, юная леди.
— Это всего-навсего суеверие, — начала я робко, глядя в абсолютно серьёзное лицо графа.
— Ну я тоже когда-то считал, что вампиры — плод больной фантазии лорда Байрона.
— Я уже давно так не считаю, — я попыталась улыбнуться, но моё лицо стало походить на такую же мёртвую маску, что и лицо графа. Возможно, оно у него не каменное и не серое, когда он спит больше четырёх часов. — Что касается ногтей, то Соня не станет над ними колдовать, а просто выкинет в мусорное ведро.
— Порой самые опасные люди кажутся совершенно безобидными…
— Это не тот случай! — Невыспавшийся граф начинал действовать мне на нервы. — Я сейчас позвоню и перенесу встречу на безопасный день. Для вашего спокойствия, — добавила я и тут же пожалела о своих словах.
— Если тебя так тревожит моё спокойствие, то позволь мне самому подрезать тебе ногти…
Я непроизвольно раскрыла рот. Сказать мне было нечего. Я даже порылась в скудных знаниях французского в надежде отыскать фразеологизм, который граф калькой перевёл на английский.
— Не смотри на меня так, будто я пытаюсь тебя соблазнить… Если ты наденешь что-то подлиннее, а я облачусь в тёмный костюм, с нас можно будет написать знаменитое полотно месье Дега, которое так и называется «Педикюр». Это всего лишь небольшой экскурс в историю живописи, ничего личного.
— Вы очень хорошо разбираетесь в живописи, даже в русской. Наверное, это, как и музыка, часть классического образования… А я лично не видела ни одной из названных вами картин.
— Потому и не можешь дописать свою собаку. Дега прогуливал в Лувре лекции юридического факультета, копируя полотна мастеров. Только так становятся художниками и никак иначе.
— Я и не стремлюсь стать художником, хотя и имею художественное образование, — попытка перенять тон графа с треском провалилась, и я почти что закашлялась. — И если мне не изменяет память, — говорила я уже шёпотом, — месье Дега всё же отучился в Академии.
— Изменяет, юная леди. Он променял её на дом тётки в Неаполе, чтобы иметь возможность путешествовать по Италии, копируя великих мастеров и даже росписи Сикстинской капеллы. Правда, он немного страдал от южного солнца, которое хорошо смотрится лишь в рисунках, выполненных сангиной. Плохо, юная леди! Не совестно совсем не разбираться в американских художниках? Ты же американка!
— С каких это пор Эдгар Дега стал американцем? — голос вернулся с прежними злобными нотками.
— С того самого тысяча восемьсот тридцать четвёртого года, в котором месье Дега имел счастье родиться в Париже, потому что оба его деда родились в Новом Орлеане. У родителей Дега была своеобразная эмиграция из Нового Света в Старый. Они мечтали избежать войны, но, увы, не получилось — она разгорелась и во Франции. Однако никакие перипетии не способны помешать семейному счастью, когда оно строится на чистой любви. Впрочем, тебе этого не понять, и потому я воздержусь от романтических историй. Ты собиралась звонить, не так ли?
Граф продолжал протягивать мне телефон, и я выудила его из рук вампира, не коснувшись ледяной кожи. Вызвав нужный номер, я заглотила для храбрости побольше воздуха, как делала всегда, когда собиралась говорить по-русски. Прокрутила в голове фразу, чтобы та прозвучала без ошибок, и всё равно почему-то начала разговор с «хай», а потом быстро протараторила просьбу перенести встречу на утро понедельника — с жутким акцентом, который появлялся во все ещё родном языке, как только я начинала нервничать.