— Нет, что вы! — поспешно вскрикнула я, но граф так и не поднял на меня глаз.
— Я вот так же буду смотреть на этот рисунок и переносить твой портрет на холст. Только ты не сможешь оценить результат. К тому времени ты будешь уже мертва.
Он повернулся ко мне так неожиданно, что я аж отпрыгнула от стола. Чтобы удержаться на ногах, пришлось отступить ещё на шаг, и я с размаху ударилась головой о торшер. Его глаза были черны, щёки серы. Он явно был голоден. Я похолодела. Тело налилось свинцом. Рука отказалась подняться к ушибленному затылку.
— А что? — граф тянул слова. — Ты думала, что никогда не умрёшь?
— Я ничего не думала…
Я не хотела думать про его голод и моё парализованное страхом тело. Граф улыбнулся, наслаждаясь моим испугом и дурацкой позой.
— Катья, все люди когда-то да умирают. Или мой сын пообещал тебе нечто иное?
— Ничего он мне не обещал, но вы обещали…
— Так я же не сказал, что буду писать твой портрет завтра. Чего ты испугалась? Впрочем, я могу дать тебе возможность самой сказать, когда мне взяться за кисть. Такой расклад тебя устроит?
— Что вы имеете в виду? — Я едва ворочала языком. Струйка холодного пота бежала между окаменевших лопаток.
— Скажи, сколько у тебя в жизни осталось незавершённых дел? Ведь если нечего делать, то и жить не имеет смысла. Хлам стоит выкидывать, освобождая место для более нужных людей, — С лица графа исчезла улыбка. Голос приобрёл стальные нотки. — Мне известно, что ты собиралась дописать портрет хаски, но я уже сделал это за тебя, так что можешь смело вычёркивать это из списка на ближайшие… э… Ну, я не кукушка, не умею предсказывать года. Что ещё? Да, забота о ноготках. Важное, достойное дело, никто не спорит. Что ещё? Что ты хочешь в своей жизни сделать ещё?
Я поняла, что не в состоянии разомкнуть губ, не в состоянии сморгнуть выступившую на ресницах слезу, не в состоянии сглотнуть перекрывшую горло слюну… Не знаю, что сталось бы со мной, если бы в тот момент не хлопнула дверь кабинета и не раздался чёткий злой голос Лорана.
— Отец, как вы посмели взять фотографию моей матери?!
Фраза была сказана по-французски, но не быстро на парижский манер, а медленно, словно Лоран выплёвывал каждое слово в лицо графа. Настолько медленно, что даже я поняла её. Или наоборот, не поняла.
11.1 "Блюз"
Кабинет стал совсем крошечным, и в нём явно не хватало места на нас троих, но шевельнуться я не могла, будто намертво приклеилась к полу. Граф дю Сенг тоже не шелохнулся. Он продолжал глядеть в моё помертвевшее лицо. Только губы потемнели и шевелились очень быстро, хотя не издавали и звука. Или я не слышала слов. В голове шумело, как в морской раковине. Шум то нарастал, то спадал, и было непонятно, то ли голоса Лорана и графа слились в шумовую завесу, то ли я оглохла от прилившей к голове крови. Граф продолжал удерживать меня взглядом, и лишённая слуха я рассматривала его лицо. Морщины тоже стали более глубокими, или же он просто нахмурился. Наверное, они ссорятся или обсуждают нечто не очень приятное.
Не важно, говорили они вслух или общались мысленно. Главное, они намеренно исключили меня из разговора, и оставалось надеяться, что из глухого слушателя я не превратилась в предмет разговора. Лицо графа приобрело нездоровый даже по мёртвым меркам оттенок, будто его обсыпали пеплом. С каждой секундой становилось всё страшнее и страшнее, и я мысленно умоляла графа отпустить меня. И наконец парижанин перевёл взгляд на сына, и я — тоже. Как зритель немого кино без субтитров, я бегала взглядом от одного бесстрастного лица к другому, пытаясь уловить смысл шевеления мёртвых губ. Накал страстей был нешуточным! Они кидались короткими фразами или в гневе перебивали друг друга. Я дрожала в прилипшей к спине рубахе, как осиновый лист, но граф отпустил лишь мой взгляд, не ноги.
Я уже не думала о последних словах графа. Мысли оцепенели, как и тело, которое, не успев принять перпендикулярное положения, осталось прижатым к покачнувшемуся торшеру, а он, казалось, презрев законы физики, замер на манер Пизанской башни. Или не было вакуума, а был лишь краткий миг человеческого ужаса, за который два французских монстра успели обсудить все текущие дела… Неожиданно я отвалилась от торшера и вжалась коленями в колени графа. Это стал финальный кадр кино не для всех и первый новой ленты с Катей в главной роли.