— Отнеси портрет Лорану.
Руки парижанина прошлись по мне сухим льдом, и я чуть не выронила рамку, когда отпрыгнула от стола, вжав голову в плечи, словно заяц уши. Оцепенение спало, и сердце вновь стучало в висках тысячею барабанов. Морщась от боли, я упрямо шла по бесконечному ковру к двери, где стоял Лоран. Последний шаг я не сумела сделать, но хозяин успел подхватить меня раньше, чем я выронила фотографию. Я повисла на нём тряпичной куклой. Он схватил меня за шею и ткнул в пахнущую свежестью стирального порошка грудь… Какой противный запах, я забыла бросить в сушилку освежающие салфетки…
Рука Лорана непрерывно скользила от моей макушки по влажной шее к спине и обратно, неся с собой волны спокойствия. Сердце билось спокойнее, и я вновь непроизвольно потянулась к нему в благодарном поцелуе. Лоран успел отстраниться, и я слепо ткнулась ему в шею, ощутив противную скользкость белил. Я держала рамку крепко, будто коршун, но когда после несостоявшегося поцелуя опустила глаза, увидела лишь пустые руки.
— Сними шутовской наряд, — сказал Лоран равнодушным тоном уже по-английски. — Клиф будет здесь с минуты на минуту. Мы все идём в Монтальво слушать блюз. Я знаю, как ты устала, — Продолжительной паузой Лоран дал мне понять, что знает о просьбе освободить меня от общества графа. — Я отпущу тебя спать раньше полуночи. И я, как истинны католик, не заберу у тебя воскресенье. Ступай.
Не убирая руки с шеи, хозяин выставил меня в коридор. Сломя голову я бросилась к себе в комнату и так сильно хлопнула дверью, что задрожали стёкла. Я мечтала о душе и боялась вновь оказаться обнажённой пусть даже в пустой комнате.
— Тебе помочь?
Я лишь успела вскрикнуть от голоса графа, а потом вновь окаменела, позволяя ледяным рукам возиться с узлом передника. Он не позволил мне раздеться самостоятельно. Из-за закрытых глаз обострился слух. Я слышала шуршание брюк раньше движения рук. Граф явно присел подле меня на корточки, чтобы подцепить подол юбки. К счастью, он сумел стащить с меня всё одновременно.
— Теперь ступай в душ.
Обретя свободу, я метнулась к шкафу, схватила джинсы, футболку с длинными рукавами и трусы. Искать бюстгальтер времени не оставалось. Вновь я повернула замки на обеих дверях и вслушалась в тишину в надежде уловить удаляющиеся шаги парижанина, но не услышала и шороха. Ушёл? Остался? Я бросила охапку одежды на пол и шагнула под ледяную струи. Они всё равно были теплее рук вампира. Горячей воды я не дождалась и схватила полотенце.
Спальня пустовала. В гостиной и кухне тоже никого не оказалось. Я медленно открыла шкаф, накинула кофту, сунула ноги в балетки и простояла так ещё, наверное, с минуту, наслаждаясь эфемерным одиночеством. Но лишь я щёлкнула замком шкафа, как тут же распахнулась входная дверь. От неожиданности я даже не поблагодарила графа за галантность и подаренную минуту свободы. Моя благодарность его не интересовала, его заботил пучок, в который я стянула волосы перед душем. Игнорируя боль, я стащила резинку и распушила лохмы. Граф одобрительно кивнул и, к счастью, не подал руки.
Клиф стоял подле мотоцикла и задумчиво глядел в нашу сторону. Задумчивость в тот момент определялась медленным кручением на руке шлема. Однако стоило графу спуститься на дорожку, он тут же повесил шлем на багажник и спрятал руки в карманы, на жуткий американский манер безобразно оттопырив джинсу. Вчерашний шарм сменился мятой чёрная футболкой и замшевой курткой с драной, на индейский манер, бахромой. Лоран на этот раз выглядел подстать дружку — в потёртых рваных джинсах и сером растянутом свитере. Сомнений не было — раз папу не удалось уложить спать, его следует доконать американским шармом.
Оба выстукивали кроссовками нетерпеливый такт. До моего появления граф явно успел отчитать их или хотя бы наградить тем взглядом, которым встретил меня. Что ж, со своим парижским вкусом нечего соваться к нам на Дикий Запад… Нет, в тот момент я эту фразу не подумала, ощущая спиной холод французского айсберга. Лоран подарил мне желанное спокойствие, и я не смела нарушать его хрупкое равновесие игрой с графом. Оставшиеся до воскресенья часы я буду послушной куклой. Благо Клиф сдержал обещание и позаботился о культурной программе графа на первый вечер. Я даже не ожидала! Однако моё благополучие всецело зависело от благосклонности этого поистине странного парижского художника. И если ему вдруг не понравится блюз…