1.4 "Спасибо, малыш"
Небольшой узкий гроб был задвинут в дальний угол. Мне стоило больших трудов дотащить до него Лорана и не столько из-за темноты, сколько из-за того, что вампир вдруг стал тяжёлым и до жути холодным. Меня даже начала пробивать дрожь, а когда свет фонарика случайно отразился от какой-то зеркальной поверхности и упал на зелёное лицо хозяина, я чуть не разжала руки и не уронила и свой единственный источник света и вампира. Наверное, почувствовав, что я готова заорать от созерцания его ужасного лица, Лоран схватил меня за подбородок когтями и развернул к себе, чтобы вновь впериться в меня взглядом. Похоже, он частично потерял свою силу, и гипноз оказался достаточно кратким, но через секунду я вновь дышала ровно и так же спокойно, как и в кухне, смотрела на Лорана, опиравшегося обеими руками о крышку лакированного белого, а в темноте темно-серого, гроба. Я стояла молча, высвечивая фонариком на тёмном бетонном полу солнечный диск.
— Помоги мне поднять крышку, — голос хозяина звучал уже без скрипа, но теперь с нотками простудной хрипотцы.
Я высветила фонарём замки, отперла их и откинула крышку к стене.
— А теперь помоги мне…
Он не закончил фразу, лишь опустил зелёную руку на бляшку ремня. Лишь сейчас я заметила, что пальцы его не сгибаются. Как же он удерживал бутылки с кровью?
— Кэтрин, умоляю, не смотри на меня так… Как будто мне будут приятны твои прикосновения! Поверь, ещё можно поспорить, чьё отвращение сильнее. Но я не могу остаться в этой одежде, её запах… Да мне сейчас вообще никакая одежда не нужна, потому что любое прикосновение к коже подобно полосованию ножом… Если в тебе есть хоть немного сострадания, не заставляй меня расходовать и так скудные силы на твоё убеждение.
Ну что ж, я выключила фонарик и решила, что вельвет на ощупь остаётся вельветом, даже если надет на монстра. Лоран даже хохотнул привычным добрым смешком, прочитав мои мысли. Я же поспешила закончить начатое, вспомнив, как спокойно брала в руки мёртвую кожу змеи.
— Выкинь все это, не смей стирать, — прохрипел Лоран, когда я скомкала в руках брюки.
— Да что случилось? — наконец я озвучила вопрос, который бил в гонг в моей голове и напрочь игнорировался вампиром.
— У нас, надеюсь, ещё будет время поговорить, а сейчас… Помоги мне залезть в гроб и закрой замки, чтобы я трое суток не мог из него выбраться. Я не уверен что буду пытаться, но вдруг… Через три дня я воскресну… Не надо так смотреть на меня, со мной такое бывало прежде… Правда, тогда рядом был отец и…
— Где был Клиф, когда это случилось? — озвучила я мучивший меня второй вопрос.
— Я ушёл, как только почувствовал, что мне плохо… Неужели ты думаешь, что я хотел бы, чтобы он увидел меня в таком виде… Разве тебе было приятно, когда он становился свидетелем твоих панических атак?
— Он был не свидетелем, а виновником, — оборвала я хозяина достаточно грубо, надеясь, что Лоран слишком слаб, чтобы разозлиться.
Я оказалась права. Он лишь рассмеялся, хотя, быть может, ничего, кроме смеха, мои прошлые отношения с его нынешним возлюбленным в нём никогда и не вызывали.
— Даже не думай проверять свои мысли на практике, — тут же сказал Лоран севшим, будто со сна, голосом.
— Я и не подумаю проверять, когда только излечилась.
Мысленно собравшись, я протянула вперёд руки, чтобы обнять Лорана и помочь залезть в гроб.
— Спасибо, малыш, — прошептал он мне в самое ухо, когда я нагнулась к нему лежащему, чтобы убрать с зелёного лица светлые волосы. — Пообещай мне не покидать дом после заката, потому что я не смогу тебе ничем помочь и… Клиф… Не позволяй ему спускаться в подвал, если он вдруг придёт.
Я закрыла крышку и услышала его глухой, словно из бункера, голос:
— В пятницу в полночь.
Я даже не кивнула. Смысл? Он и так знает, что я приду. Отыскав на полу фонарик, я стала подниматься, медленно преодолевая ступеньку за ступенькой. Наверху сняла со стены ключ и, заперев дверь в подвал, положила в кухонный шкафчик. На полу блестело кровавое озерцо, которое необходимо было вытереть прямо сейчас, пока кровь не впиталась в швы плитки. Я потратила рулон бумажных полотенец, но намывать пол химией не стала, оставив эту работу на утро. В углу валялась рубашка с галстуком, я добавила к ним брюки, носки и ботинки. Уборка подождёт до завтра, когда сквозь поднятые жалюзи в дом проникнет спасительный солнечный свет, а сейчас я приму горячий душ, чтобы согреть онемевшее от ужаса тело.
Впереди меня ждут три дня относительной свободы, если не считать ночного заточения в этом доме. Чем же занять их, чтобы избежать встречи с Клифом? Я не была уверена в стабильности своего здоровья. С той злополучной ночи, когда я последний раз принадлежала ему, я ни разу не оставалась с ним наедине и тем более не позволяла ему дотронуться до себя.