Скинув сандалии, я босая вернулась в дом. Ещё два часа будет тихо, и я смогу спокойно поесть клубнику. Но до холодильника я не дошла, пришлось присесть на стул. Вернулось головокружение, к горлу вновь подкатил тошнотворный сырный ком, сарафан прилип к телу. Возможно, меня спасёт душ. Стало немного легче. Я побоялась включать фен и оставила волосы крысиные хвостами холодить лопатки, да и тело я не вытерла, просто завернулась в полотенце и вернулась в спальню. В глазах вновь зарябило, я прикрыла веки, а когда открыла, поняла, что ошиблась комнатой. К счастью, граф предпочёл провести день в другом месте. Подле Лорана или в подвале, не моё дело.
И всё равно я не сумела вовремя отогнать неприятные мысли, и мокрое тело затрясло уже не от холода — лучше бы я представила на месте графа Клифа. Схватившись за горло, я подскочила с кровати, но даже шага сделать не смогла. Хорошо ещё успела протянуть руку и уперлась пятернёй в зеркальную дверцу, а через секунду уже шкрябала половицы. К счастью, я потеряла лишь равновесие, не сознание. Повернув голову к зеркалу, чтобы взглянуть на себя, я обнаружила шкаф открытым. Наверное, я утянула за собой дверцу. Французские костюмы висели чинно и аккуратно, и я ещё раз похвалила себя за спрятанные пакеты.
Я дотянулась до полки и сумела встать на ноги, но отпустить руки побоялась или не захотела. Ноздри приятно щекотали пролитые маленьким Лораном духи. Жалко, что граф не дорассказал историю сына Эстель. Он не мог запутаться и не просто так назвал мужской аромат материнским. Надо обязательно попросить продолжения. Аккуратные ряды рубашек закачались как на ветру, и я еле успела отступить к кровати. В глазах померкло, но мягкий матрас я почувствовала раньше, чем провалилась в чёрную дыру.
Я проснулась от холода и потому, не открывая глаз, с кошачьим наслаждением подтянула к носу плед, но тут же подскочила в кровати, до боли в пальцах стиснув материю под подбородком — я не забиралась под одеяло! Однако в ногах на этот раз я никого не обнаружила.
— Катья, поверни голову к окну.
Я даже не вздрогнула. Пальцы разжались сами, и плед мягко скользнул вниз по обнажённой груди к животу, на котором складками собралось всё ещё влажное полотенце. Быстро натянув плед обратно под горло, я медленно повернула голову. Граф сидел почти вплотную ко мне, в изголовье кровати, с согнутыми ногами, на которых лежала раскрытая книга. Несмотря на то, что у меня от ужаса рябило в глазах, я сумела прочесть название — «Гроздья Гнева». Предыдущие хозяева оставили в доме не только мебель, но и книги в библиотеке — в основном американских авторов, что и следовало ожидать — Стейнбек, Воннегут, Твен, Лондон…
— Хотите посмотреть Салинас, где творил Джон Стейнбек? — спросила я едва различимым шёпотом, стараясь не думать про цирк. — Или съездить в Верджинию-Сити, где работал журналистом Самюэль Клеменс?
Парижанин отрицательно мотнул головой и отложил закрытую книгу на подушку, где только что лежала моя голова. Я сжала губы, понимая, что не хочу объяснять графу, что делаю в его постели.
— Я предпочитаю читать их книги. Памятные камни меня не интересуют. И я уже сказал, что ты не обязана меня развлекать. Если бы я случайно не нашёл тебя в своей постели, то даже не пожелал бы тебе доброго вечера. Я не привык навязывать людям своё общество, в особенности дамам. В особенности таким дамам.
Я проглотила сырный ком, который до сих пор отравлял организм напоминанием об ужасной мексиканской еде, и попыталась двинуть ногой, чтобы слезть с кровати, но не смогла пошевелиться, как и в то злополучное утро, когда граф рисовал меня спящей. Неужели он хочет, чтобы я озвучила свой проступок?
— Благодарю за заботу о моем гардеробе.