— Спасибо, — опередил его Лоран с благодарностью, хотя тон вовсе не вязался с произнесённым словом. — Я хочу посвятить тебе первую песню… Вернее её споёт, конечно, Клиф. Я лишь подыграю.
Я продолжала смотреть в лицо гитариста и заметила, как он побледнел. Черт побери, какую ещё оплеуху они с отцом решили мне сегодня отвесить? Но я снесу всё стойко. Пусть знают, что я умею отвечать за свои действия, какими бы глупыми они ни были. От взгляда графа тепло растекалось по моей спине, не давая появиться мурашкам, которые я предпочла бы сейчас ощущать. Нет, вы не получите сон наяву, я не собираюсь подыхать в угоду вашей скуке.
Клиф взял первый аккорд, и Лоран вступил со стаккато. Я осталась стоять перед роялем, положив руки на корпус, чтобы ненароком не свалиться от услышанного.
— Girl, you thought you found the answer on that magic carpet ride last night, but when you wake up in the mornin' the world still gets you uptight. Well, thereʼs nothin' that you ainʼt tried to fill the emptiness inside… (Paul Revere And The Raiders — Kicks)
Клиф редко пел для меня. Музыка собственного исполнения напрягала его, вызывая, наверное какие-то неприятные воспоминания. Он предпочитал слушать записи. Сейчас я имела редкую возможность оценить его вокальные данные. Он выкладывался по полной, будто доказывал что-то французам, хотя тем не было до него дело. Они вели свою игру, старались выиграть собственную битву. Мы с Клифом просто случайно оказались у них на пути. Я не вслушивалась в слова. Мы с Лораном прекрасно поняли друг друга. Но моя ли в том вина, что прошлое продолжает с такой дикой силой удерживать меня в плену?
Человек вообще слаб духом, что уж говорить обо мне больной. Откуда в эти три дня могла взяться сила противостоять дикому желанию, которое не сумела выбить из меня вся твоя терапия? За что ты наказываешь меня, ведь с высоты твоих лет один несчастный поцелуй не должен значить абсолютно ничего. Вампир, ревнующий к смертной, смешон. Как смешон и тот, кто считает сексуальных партнёров незнакомого ему человека, как будто меня интересует его мнение. Меня ничего не интересует, кроме одного единственного вопроса: что вы решили со мной сделать?
Словно ответом прозвучало из уст Лорана продолжение песни:
— Kicks just keep gettin' harder to find and all your kicks ainʼt bringin' you peace of mind…
Голос хозяина — высокий и чистый — убивал меня, оставляя с каждым звуком глубокие кровавые раны в душе, будто от ударов хлыста. Я, наверное, начала бы подпрыгивать в такт музыке, если бы не поклялась сдержать боль, вынести всё со стиснутыми зубами. Я видела ненависть во взгляде Лорана. Она сквозь пальцы выливалась на клавиатуру, карабкалась по белому корпусу рояля и бежала ко мне, чтобы влиться в мои растопыренные пальцы и электрическим разрядом пройти по всему телу. Я дрожала не только внутренне; плечи тоже сжимались под каждым ударом звукового хлыста и выдавали окружающим мою борьбу с болью. Глаза щипало от невыплаканных слёз, как от лука, но Лоран продолжал каждой новой нотой прыскать мне в лицо всё больше и больше ядовитого сока.
— Тебе нужна помощь, детка.
Слова звучали усмешкой, прекрасно замаскированной под отбойный молоток песни. Да, мне нужна помощь, но вовсе не с наркотиками. Но мне неоткуда её взять. Вы трое ненавидите меня — даже Клиф должен возненавидеть окончательно, если ты и его накажешь за моё безумное поведение.
— Ну… — голос Клифа не менялся, он лился водопадом чувств, будто пытался выбить почву у меня из-под ног, чтобы лицо наконец скрылось за спасительным корпусом рояля. Я действительно думала, что отыщу с тобой кусочек рая, но до сих пор не нашла ничего, кроме боли. И твоя песня права — следует задумываться над каждым следующем шаге. И, о да… Чтобы я ни делала, я не убегу от себя, от своих страшных воспоминаний и желаний. За избавление от них придётся заплатить высокую цену. Я знаю. И, кажется, уже плачу её. Я всё понимаю. Зря вы оба считаете меня дурой.
Ноги влились в деревяшки пола, чтобы я даже не подумала бежать от боли. В тот момент я перестала различать слова песни, их заглушал мой внутренний крик о помощи. И вдруг что-то случилось, и я как ошпаренная отскочила от рояля прямо к двери, ведущей в сад, и пулей вылетела к бассейну, подгоняемая словами песни. Да, никакой наркотик не избавит от проблем. Они вернутся утром вместе с больной головой.
— Iʼm gonna help you find yourself another way…
Нет, ты не подумаешь больше помогать мне. Я не сумела затормозить у бассейна и полетела лицом прямо на синий тент, пропружинивший под весом моего тела. Вставать не хотелось, но нос щекотало от запаха резины, и я заставила себя перевернуться на спину и теперь безразлично глядела в тёмно-синее небо, по которому кто-то неумело разбросал солнечные круги фонарей. Я старалась дышать глубоко, но понимала, что мне не совладать с бешеными ударами сердца. В голове перестало шуметь, но я не услышала звуков музыки. Во дворе стояла непривычная мёртвая тишина. Даже соседские собаки, которые ночи напролёт бродили за забором, молчали. Наверное, они, как и я, испугались графа дю Сенга, который присел на корточки подле бассейна и рассматривал меня нынче не как модель, а несуразную игрушку в витрине магазина. Я вернула взгляд на искусственно-солнечное небо и решила молчать. Смысла озвучивать благодарность словами не было.