Похоже, граф давно наблюдал за мной. Осознание этого придало мне неимоверные силы. Я скинула путы и ринулась вверх, к звёздам и воздуху. Добравшись до мелководья, я ступила ногой на плитку и замерла, не в силах идти дальше. Не знаю, что тогда горело ярче: два огромных фонаря или два графских глаза. Я ненавидела и графа, и фонари.
— Вылезай!
Я подчинилась приказу. Только в действительности выползла. Пару раз поскользнулась на лестнице и рухнула спиной на траву, оставив ноги болтаться в бассейне. Силы ушли и пришла дрожь то ли от ночного холода, то ли от пережитого страха. Я прикрыла глаза, но тут же распахнула их, почувствовав на груди что-то холодное. То была ветка винограда. Граф стоял рядом и держал наготове вторую.
— Я не знал, что ты предпочтёшь, потому сорвал и тёмную, и светлую гроздь.
— Ага, не знаете… — отозвалась я хрипло и почти беззвучно добавила: — Выбросьте обе. Я не ем виноград из сада. Он не зрелый.
— Зачем? — граф присел подле меня на траву и стал рассматривать сквозь виноградную гроздь луну. — Настоящий художник нарисовал бы тебя вот так, с гроздью винограда между грудей.
— Надеюсь, это не констатация факта, и вы не отправитесь сейчас за бумагой и карандашами, потому что я окоченею здесь, позируя вам даже одну минуту.
Я резко вскочила на ноги, и виноград упал на траву. Только не продержалась в вертикальном положении и пары секунд. Ноги предательски подкосились, и, последовав за виноградом, я вновь оказалась на траве рядом с графом.
— Зачем? — из глаз моих брызнули слезы. — Зачем вы это со мной сделали? Я ведь знаю, что этот чёртов шланг — ваша работа! Зачем?
— Чтобы ты поняла, что иногда твои действия могут иметь не совсем предсказуемый результат, — ответил граф спокойно, продолжая изучать луну сквозь почти что прозрачный мускатный виноград. — Всякое может случиться, когда не соблюдаешь элементарные правила безопасности. Не рекомендую тебе своевольничать с моим сыном.
Я промолчала, не повернула к графу головы, просто смотрела вперёд. Не думаю, что это было с моей стороны невежливо. Он ничего не ждал от меня. Он сказал всё, что желал сказать, и я надеялась, что хотя бы на эту ночь его эксперименты надо мной закончились. Я ждала, что граф удалится. И лучше по-английски, не сказав больше и слова, потому что любая его фраза заставляла моё сердце сжиматься от страха, а мозг работать в бешеном ритме, чтобы понять, что его слова на самом деле означают. Он медлил, а я ждала, как узница на дыбе, которой дано лишь слышать шаги палача и скрежет метала о дерево, не в силах предугадать начало следующей пытки.
Гроздь винограда вновь мелькнула в воздухе и, опустившись ко мне на грудь, мягко скользнула на живот, который я судорожно втянула в себя. В ямочке пупка блестела вода. Кожа стала гусиной, но уйти первой я не решалась.
— Мне нравится, что ты больше не боишься показывать мне своё тело, — прозвучало где-то рядом, непонятно в каком ухе, будто граф находился одновременно с трёх сторон. — Быть может, тебе удастся натянуть на себя шкуру туземки и оттянуть запуск мельницы ещё на пару страниц, не заставив читателя зевать…
— Я не стану ничего писать, — отчеканила я, не отводя взгляда от грозди винограда, опасаясь, что за ней последуют пальцы графа, который находился где-то рядом, но неизвестно где.
— Отчего же? Неужели это не твоя мечта? Стать Native American?
— Я уверена, что вы знаете разницу между этими двумя выражениями…
— Знаю. Я всего лишь предположил, что образ туземки тебе подойдёт больше, ведь Клиф так любит всё индейское… Не зря же он нарядил тебя на Хэллоуин в индейский костюм… Ему понравится такая любовная история…
И наконец я услышала удаляющиеся шаги графа. Только вздохнуть облегчённо не удалось. Я подтянула к носу коленки, сжимая виноград, как в винном прессе, и заплакала. Яростных рыданий не было, слёзы текли медленно, смывая радостные воспоминания той хэллоуинской вечеринки в недрах Сан-Франциско. Я вспоминала ласковые прикосновения пальцев Клифа, когда он наносил на моё лицо боевую раскраску. Я смотрела в его глаза, прищуренные и светящиеся странным дьявольским огнём, и сердце наполнялось теплом. С рождественской аварии прошёл почти год, и я уже не мыслила свои вечера без Клифа, хотя он и оставался всего лишь любовником, всё не переходящим в разряд бойфрендов, которых принято показывать в кино. Он ничего не подарил на прошлый День Святого Валентина, и этот февраль я ждала с затаённой надеждой, что наши отношения сдвинутся с мёртвой точки заднего сиденья моей машины. Эта вечеринка стала радостной неожиданностью. Мне казалось, что наконец-то он представит меня своим друзьям в качестве подруги. Только друзей не оказалось. Мы бродили в разряженной толпе, потом завернули на концерт, затем попали в странный дом, где все комнаты были завешены коврами, как на старых хипповских фотографиях. Было накурено, и сладостный дух марихуаны кружил голову… Было много музыки и много старых и молодых людей в ярких одеждах. Будто колесо времени открутилось назад лет так на пятьдесят… А вот сейчас оно замерло, и даже моё сердце бросило отсчитывать секунды.