— И что же это за дурной сон? Что тебе привиделось, Ким?
Кимберли тяжело вздохнула.
— Мне снился самый страшный день в моей жизни, — призналась она.
— Наверное, это тот день, когда ты потеряла ребенка, — предположил Джейсон, стараясь разговорить ее и не дать замкнуться в себе.
— Ты опять угадал.
— Ты кому-нибудь рассказывала об этом? Делилась своими переживаниями? — осторожно спросил он.
— Нет.
В самом деле, с кем она могла поговорить на эту тему? Родные отреклись от нее, а друзей Кимберли растеряла, когда ее жизнь пошла наперекосяк.
— Тебе необходимо выговориться, Кимберли. Это помогает освободиться от тяжелых переживаний и дурных снов. Не надо все носить в себе.
Кимберли знала, что Джейсон прав. Конечно, он не был тем человеком, которого она выбрала бы, если бы решила излить кому-нибудь душу. Но так случилось, что Джейсон уже многое знает о ней, и теперь бессмысленно таиться от него.
— Ты сказал, что умеешь слушать.
— Да, и ты можешь убедиться в этом. Я никогда не осуждаю человека и не даю советов. Смелее! Расскажи мне все, Ким.
Кимберли тяжело вздохнула.
— Даже не знаю, с чего начать, — печально промолвила она. — Моя жизнь превратилась в сплошной кошмар после того, как Стивен бросил меня. Мне казалось, что у меня нет будущего.
— Однако мысль о ребенке согревала тебе душу, — заметил Джейсон.
— Ты прав. Это был желанный ребенок. Я с радостью ждала его рождения. Я поклялась дать ему все то, чего была лишена сама в детстве и в юности. Казалось, ради ребенка я готова была сдвинуть горы. Я узнала, что беременна, в тот день, когда Стивен оставил меня. Отец лишил меня наследства, и Стивен понял, что ему со мной ничего не светит. Он так и не узнал, что у нас будет ребенок. Позже мне стало известно, что он ходил к моему отцу и пытался переубедить его. Но это было бесполезно. Отец прогнал Стивена, и через неделю он бросил меня. Он исчез, не сказав мне ни слова на прощание. Я весь вечер и всю ночь ждала его, чтобы сообщить о ребенке, но он, по-видимому, в это время был уже далеко.
Джейсон внимательно слушал исповедь Кимберли.
— Ты его больше никогда не видела? — спросил он.
— Нет, я понятия не имела, где его искать. Он всегда был скрытен и мало рассказывал о себе и своих близких. И потом, когда от меня начали требовать, чтобы я оплатила долги, которые он, оказывается, наделал, я быстро прозрела и от моей любви к нему не осталось и следа. Решение оставить ребенка далось мне нелегко. У меня не было средств к существованию. Кроме того, беременность протекала тяжело. Врачи обещали, что приступы тошноты со временем пройдут, но этого не произошло. Я находила работу и тут же теряла ее, потому что из-за плохого самочувствия не могла трудиться в полную силу. В конце концов у меня кончились деньги.
— И ты пошла к отцу?
Кимберли закрыла глаза. Воспоминания причиняли ей боль.
— Он не пустил меня на порог, даже когда я сказала ему, что беременна. А потом он начал оскорблять меня…
— Не надо об этом, — остановил ее Джейсон. — Теперь, когда я познакомился с ним, я представляю, что он мог сказать тебе.
— В конце концов он заявил, — продолжала Кимберли, — что я могу вернуться домой, если избавлюсь от ребенка. Я отказалась, и он захлопнул дверь перед моим носом.
Она надолго замолчала.
— И что было дальше? — через некоторое время спросил Джейсон.
— Я вернулась в комнату, которую снимала, — промолвила Кимберли бесцветным голосом. — Мое положение с каждым днем ухудшалось. На седьмом месяце беременности я начала работать посудомойкой в небольшом ночном кафе. К этому времени я уже много задолжала домовладельцу. Однажды я весь вечер просидела в потемках из боязни, что обнаружу себя и хозяин явится, чтобы требовать плату за квартиру. Я плохо чувствовала себя, у меня ныла поясница, меня тошнило. В результате я опоздала на работу и меня уволили. А потом, когда я возвращалась домой, кто-то сбил меня с ног и выхватил из рук сумочку с последними деньгами. Я сопротивлялась, и нападавший пнул меня в живот ногой. Я упала на асфальт, и у меня начались схватки.
Кимберли снова замолчала.
— Продолжай, — попросил Джейсон, хотя уже догадался, что случилось дальше. Он знал, что Кимберли необходимо выговориться.
— Я потеряла сознание. Очнулась я в машине «скорой помощи». Должно быть, кто-то наткнулся на меня на ночной улице и вызвал врачей. Что было дальше, я плохо помню. Вокруг… меня суетились люди, пахло лекарствами, мне было больно, но я старалась выполнять распоряжения врачей. А потом раздался детский крик, слабый, как будто придушенный. Это родилась моя девочка. Я сразу поняла, что с ней что-то не так. — Слезы хлынули из глаз Кимберли, и она закончила еле слышно: — Я знала, что она долго не проживет.