Но она не хотела признавать это перед ним, мужчиной, способным одним словом или жестом вогнать ее в краску, заставить трепетать все ее существо!
Хотя разговор с Джейсоном был неприятен Кимберли, он все же заставил ее отвлечься от тяжелого впечатления, которое произвела на нее встреча с матерью. Возможно, именно этого и добивался Джейсон, заметивший, как взволнована и удручена Кимберли.
Джейсон не переставал удивлять ее. Он, вопреки предположениям Кимберли, оказался чутким и отзывчивым. Она открыла в нем редкие человеческие качества — проницательность, добросердечие, готовность прийти на помощь. Все это заставляло Кимберли пересмотреть свое отношение к нему. Она не могла больше презирать Джейсона, и это смущало ее, потому что презрение было защитной стеной, которую она воздвигла между собой и им. Теперь, когда эта стена рухнула, Кимберли почувствовала себя беззащитной перед лицом открывшейся правды.
Кимберли посмотрела на Джейсона и как будто увидела его впервые. Морщинки в уголках его глаз и рта свидетельствовали о том, что этот человек часто улыбается. Кимберли любила веселых доброжелательных людей. Ее отец был черствым человеком, он считал себя слишком важной персоной, чтобы шутить и смеяться. Ему казалось, что смех умаляет его достоинство. Глаза Джейсона были лучистыми, живыми, в них светилась мысль. Физически сильный, он мог быть удивительно нежным, и это подкупало Кимберли. Она никогда не испытывала непреодолимого влечения к мужчине, и внезапно вспыхнувшая страсть к Джейсону пугала ее.
— Почему ты так странно смотришь на меня? — вывел Кимберли из задумчивости голос Джейсона.
— Ничего, просто мне захотелось понять, что особенного находят в тебе женщины, — ответила она, пытаясь скрыть смущение.
Джейсон усмехнулся.
— Правда? А я думал, ты стараешься запечатлеть в памяти черты моего лица, как перед долгой разлукой, чтобы потом воссоздавать мой образ перед своим мысленным взором, — пошутил он.
— Мне не нужно запоминать твое лицо, оно и так врезалось мне в память. Правда, боюсь, ты скорее будешь являться мне в кошмарах, чем в приятных сновидениях.
Джейсон нисколько не обиделся.
— А вот это неправда. Ты не испытываешь передо мной ни малейшего страха, Ким. Не забывай, что я знаю, кто именно и почему является тебе в кошмарах.
— Ты хорошо знаешь меня и все же имеешь наглость утверждать, что я буду постоянно воссоздавать твой образ перед мысленным взором? Не слишком ли ты самонадеян? — холодно осведомилась Кимберли.
— Дорогая моя, я сомневаюсь, что ты сможешь легко забыть меня. Впрочем, как и я тебя.
Кимберли знала, что Джейсон прав. Он занимал все ее мысли, и его непросто было выкинуть из головы.
— Ну почему ты вдруг из мерзавца превратился в хорошего парня! — с искренним сожалением воскликнула она.
— Жизнь непредсказуема, а человеческая душа — потемки, — с глубокомысленным видом изрек Джейсон и засмеялся. — Смирись с неизбежным, Ким.
— Я не верю в неизбежность. У человека всегда есть выбор.
Их глаза встретились, и между ними вновь пробежала искра.
— Почему я раньше никогда не замечал, что у тебя ярко-синие, как озерная глубь, глаза? — пробормотал Джейсон. — В них легко утонуть.
Она понимала, о чем он говорит и что сейчас испытывает, потому что сама готова была утонуть в его черных, как южная ночь, глазах. Кимберли почувствовала, что ей стало нечем дышать.
— Я брошу тебе спасательный круг, — пробормотала она.
— Эй, вы, двое!
Обернувшись, они увидели одного из братьев Джейсона. Он с лукавой усмешкой смотрел на них.
— О чем это вы там шепчетесь? — Он подмигнул и шутливо погрозил им пальцем. — Свадьба — не место для уединения. Кроме того, нам пора ехать в ресторан. От вас исходит такой мощный заряд сексуальной энергии, что ее хватило бы на двадцать пар новобрачных!
И он расхохотался над собственной шуткой. Кимберли залилась краской.
— Я надеру тебе уши, Стэнли, — пообещал Джейсон, беря Кимберли под руку и направляясь к стоянке, где были припаркованы машины.
Слова Стэнли, должно быть, слышали все присутствующие. Гости с улыбкой провожали взглядами Джейсона и Кимберли.
— Когда-нибудь Стэнли поймет нас, — пробормотал Джейсон, увлекая смущенную Кимберли за собой.
Кимберли посмотрела туда, где стояли ее родные, и поймала на себе тяжелый взгляд отца. Он, без сомнения, тоже слышал то, что сказал юноша.
— Прекрасно! — процедила она сквозь зубы, представив, как сейчас кипит от ярости ее отец.