- Я всё понимаю, - кивнул Макс, стараясь изобразить сочувствие. - У вас настал трудный период в жизни, и...
- Если вы думаете, что я тогда начал выпивать, то ошибаетесь, - резко парировал собеседник с обидой в голосе. - Работу я нашёл через пару месяцев, знакомые помогли. Освободилось место ночного сторожа в доме культуры. И я пошёл. А что делать? Хоть какие-то деньги! Я тогда даже не поинтересовался, куда это прошлый сторож делся, почему вдруг решился уволиться, когда в городе была такая жуткая безработица. А зря... Знал бы, что там случилось на самом деле, никогда бы не пошёл, даже если бы с голоду помирал. Потому что там до меня не один сторож за короткое время успел смениться, тогда как дневная вахтерша работала уже много лет.
- Ваш рассказ звучит интригующе, - улыбнулся Макс.
- Можете посмеяться, но все, что случилось, - чистая правда. Ничего мне не мерещилось, и с ума я не сошёл. Только после работы в том проклятом месте совсем седой стал.
- Так что же произошло?
- В первую же ночь я, как обычно, расположился на своем месте: - у входа на первом этаже, где днем вахтёрша сидит. Там стоял маленький телевизор, и, чтобы не скучать, я смотрел ночные передачи. Работа не пыльная, только тяжеловато мне было привыкать к ночному режиму. Так вот, сижу я, значит, смотрю фильм, и вдруг мне показалось, что со второго этажа какие-то звуки доносятся. Я телевизор потише сделал, прислушался. В ту ночь шёл сильный дождь, настоящий ливень. С улицы доносился шум, но, тем не менее, мне удалось различить что-то похожее на звуки пианино. Дело в том, что на втором этаже как раз был актовый зал, и там стояло старое фортепиано. В этом доме культуры ещё находились классы музыкальной школы, и, как помню, пара инструментов стояла в кабинетах, где днем дети занимались. Только это уже было на третьем этаже. Ну, так вот, сквозь шум ливня явственно слышались звуки пианино. Не мелодия даже, а как будто кто-то просто баловался. Потом вдруг всё смолкло. Я звук у телевизора выключил, ещё раз прислушался. Ничего. Ну, думаю, все-таки показалось мне. За окном ведь такой сильный дождь шумел! Сделал телевизор погромче. Сижу, смотрю дальше. И вдруг опять как будто кто-то брякает по клавишам. Я встал, взял фонарик. Подумал, неужели кто-то пробрался в здание и балуется. Пошёл на второй этаж. Там было совсем темно. Я включил свет в коридоре. Подошел к актовому залу, заглянул внутрь. Никого. Только старое пианино стояло с открытой крышкой. Но я этому значения не придал, мало ли, забыл, может, кто закрыть. Зашел внутрь, крышку на инструменте опустил. Потом вышел в коридор, хотел было назад вернуться. Как вдруг с третьего этажа раздался такой звук, как будто кто-то ударил сразу по нескольким клавишам. Ну, думаю, неужели кто-то из ребят спрятался наверху и остался на ночь, чтобы баловаться с инструментами. Побежал туда с фонариком. Включил свет в коридоре, заглянул в каждый класс. Никого. Только опять оба инструмента с открытыми крышками. Я их закрыл и пошёл вниз. Так просидел до конца ночи у телевизора, специально его включил на полную громкость, чтобы никаких звуков не слышать. Думал, почудилось мне всё это из-за шума дождя и усталости. Под утро задремал, а тут и вахтёерша пришла. Я хотел ей рассказать, что случилось ночью, но у меня просто глаза слипались, думал как до дома дойти. Потом уже решил, что незачем ей про это говорить. Но на следующую ночь всё повторилось.
- Это становится интересным, - сказал Макс, допивая остатки чая.
- Всё это было настолько жутким, что мне и сейчас страшно вспоминать. Трудно поверить, что все было на самом деле. Так вот, на вторую ночь дождя уже не было. Наоборот, на улице стояла тишина, лишь собака в доме через дорогу лаяла, и то, потом успокоилась. Я дремал перед телевизором. Меня разбудили звуки пианино. Я сразу же проснулся, взял фонарик и пошел наверх. Звуки становились громче. Само собой, это было пианино - одно из тех, что стояли на третьем этаже. Я подошёл к классной комнате, крикнул: "Кто здесь?" и распахнул двери. Никого. Крышка пианино открыта. Я включил свет, закрыл крышку и направился назад. Погасил свет и уже стал закрывать двери, как вдруг услышал стук. Я замер на месте, так мне страшно стало. Это был звук крышки пианино, кто-то поднял её. Тут же раздался еще один звук - такой тонкий и едва слышный, знаете, как звучит обычно последняя клавиша на фортепиано. Вот тогда мне стало совсем жутко! Я бросился к лестнице, но в самом конце коридора споткнулся о ковер. Фонарь выпал у меня из рук. Я вскочил на ноги, поднял и начал быстро спускаться по лестнице. Дошел до вахты, включил погромче телевизор, чтобы не слышать никаких звуков. Но все равно различил эту какофонию - словно как будто кто-то яростно бил по клавишам. На этот раз это происходило в актовом зале. Я взял фонарь, поднялся наверх, по пути включал свет где только можно: на лестнице, в холле второго этажа, подошел к актовому залу. Открыл дверь, нащупал выключатель. Смотрю вокруг - никого нет, только опять пианино стоит с открытой крышкой. Ну, думаю, что за шутки! Подошел к пианино, закрыл эту треклятую крышку, и хотел было уже идти обратно, как вдруг свет погас! Тут же я услышал скрип, - дверь приоткрывалась. В этот же момент я ощутил как будто порыв ветра - такого ледяного, что аж до костей пронизывало. Вот тогда я и понял, что такое, когда волосы на голове шевелятся. Я уронил фонарь, он упал на пол, и покатился куда-то, видимо, под один из стульев, на которых обычно сидят зрители. Несмотря на то, что меня буквально трясло от ужаса, я пытался во что бы то ни стало взять себя в руки и не впадать в панику. Хотя признаюсь честно, такого ужаса я никогда не испытывал, - даже в тот далекий день, когда у нас на заводе чуть не произошёл взрыв! Я нащупал на полу фонарь, включил его и бросился к двери. И тут раздался звон клавиш! Я уже стоял на выходе в коридор и машинально обернулся на звук. Фонарём посветить не решался, но, тем не менее, ясно увидел маленький белый силуэт на стульчике за пианино. Я бросился вниз, споткнулся на лестнице, и едва не упал, хорошо, что вовремя ухватился за перила. А вслед доносились звуки фортепиано, которые складывались в печальную мелодию. В здании я оставаться не мог. Вышел на крыльцо, ходил вокруг да курил.