В мои обязанности входило взаимодействие с удивительно тупыми и насквозь коррумпированными парнями из местных органов безопасности. Предполагалось, что с их помощью мы сможем выйти на след ублюдков, подорвавших «Коул». Большинство этих людей говорили на некоем подобии английского языка. Этот навык сохранился у них с колониальных времен. Однако когда я или мои коллеги становились слишком настойчивыми, все они, как по команде, забывали свой второй язык.
Время от времени представители йеменских спецслужб арестовывали так называемых «подозреваемых», чтобы мы могли собственными глазами убедиться в том, что расследование идет семимильными шагами.
Примерно раз в неделю пять или шесть наших следователей получали возможность съездить в местный полицейский участок, чтобы лично допросить этих несчастных при посредничестве переводчиков, которые, я уверен, либо искажали наши слова из-за плохого знания английского языка, либо просто врали, причем совершенно сознательно. Допросы проходили в крохотных, лишенных окон комнатках, а рукоприкладство со стороны местных блюстителей порядка было самым обычным делом.
После демонстрации таких актов доброй воли нам говорилось, что арест «иностранных террористов», подорвавших эсминец «Коул», — дело самого ближайшего будущего.
Я лично считал, что этих «подозреваемых» просто нанимали на улице за поденную плату. Но сама техника ведения допроса, практиковавшаяся местной полицией, мне понравилась. Шутка.
Были у нас еще так называемые «информаторы», снабжавшие нас за пару баксов «информацией», которая всегда оказывалась ложной и заводила в тупик. Готов поклясться, что некоторых из этих парней я видел в городе в полицейской униформе в те дни, когда им не нужно было играть роль информаторов.
Если разобраться, мы зря тратили там время и деньги, и присутствие нашей следственной группы в Адене иначе как символическим назвать было трудно. Между тем семнадцать моряков были убиты, а сам корабль как боевая единица больше не существовал. Поэтому американской администрации и сотрудникам посольства приходилось имитировать некоторую активность. Но когда Джон О'Нейл попытался сделать хоть что-то действительно стоящее, ему сразу же дали ногой под зад.
Уже в Йемене мы узнали, что после этого случая Джон О'Нейл ушел из ФБР и теперь занимал должность консультанта по безопасности во Всемирном торговом центре. Я решил, что было бы неплохо поговорить с ним насчет работы после того, как станет известно, каким боком повернется дело «Транс уорлд эйрлайнз», из-за которого у меня могло быть слишком много работы либо вообще никакой.
Кейт в своих электронных посланиях заверяла меня, что обстановка в Танзании была гораздо более благоприятной. Там следственной группе помогали и правительство и население, поскольку при взрыве посольства США погибли сотни местных жителей.
Йеменское правительство, напротив, американскую следственную группу помощью не баловало. Более того, оно было настроено по отношению к нам враждебно, в особенности органы безопасности.
Глава местной разведки полковник Анци, которого мы прозвали полковником Наци, вел себя так, что Джек Кениг по сравнению с ним казался второй матерью Терезой.
В Йемене было небезопасно, и нам приходилось носить бронежилеты и передвигаться по городу в сопровождении парней из морской пехоты или бойцов группы СВАТ. С местными жителями мы почти не общались, а засыпая, я нежно прижимал к себе «миссис Глок».
Наш отель несколько лет назад обстреляла из миномета террористическая группа, члены которой, впрочем, давно уже были мертвы. Так что нам предстояло найти только тех террористов, которые подорвали «Коул» и подорвали бы, если бы смогли, отель «Шератон», в котором мы разместились.
Я заказал третью кружку пива, и разыгравшееся воображение нарисовало мне картину нападения отряда вооруженных арабских всадников на мой джип, следующий в Сану. Потом я представил себе, как чудом избежал смерти от удара кинжала наемного убийцы и укуса ядовитой змеи, подложенной в постель людьми из йеменской службы безопасности.
Все это вполне могло произойти.
Я даже хотел рассказать об этом бармену, но он был занят, и я ограничился тем, что попросил у него свой мобильник.