Мною неожиданно овладело сентиментальное настроение, и, если бы вокруг не было прохожих, я, вполне возможно, встал бы на колени, поцеловал землю и пропел: «Боже, храни Америку…»
Из дома вышла высокая темноволосая молодая женщина, одетая в черные джинсы и свитер.
— Мисс Скарангелло? Я Джон Кори из особой группы ФБР. — Показав ей свое удостоверение, я добавил: — Спасибо, что согласились уделить мне немного времени.
— Я уже сообщила вам все, что знаю. А знаю я очень мало, — ответила Роксанна.
«Это вам так кажется», — подумал я и сказал:
— Позвольте вас проводить.
Она пожала плечами, и мы направились в сторону Риттенхаус-сквер.
Роксанна сказала:
— Я договорилась пообедать с приятелем.
— Мне тоже нужно сегодня кое с кем встретиться, так что я вас долго не задержу.
По дороге я задал ей несколько ничего не значащих вопросов об университете, о ее первых самостоятельных занятиях, а также о диссертации, темой которой была английская литература.
Я зевнул, и она сказала:
— Вам, должно быть, все это кажется скучным…
— Вовсе нет. Просто я только что прилетел с Ближнего Востока. Видите загар? Могу вам даже свой авиабилет показать.
Она рассмеялась.
— Не надо билета. Я и так вам верю. Но что вы там делали?
— Защищал наши великие демократические завоевания.
— По-моему, эти самые завоевания надо защищать здесь, в Америке.
Я вспомнил, что разговариваю с без пяти минут доктором философии, и ответил:
— Вы совершенно правы.
Тут она заговорила о недавних президентских выборах, а я согласно кивал и время от времени поддакивал.
Так, беседуя, мы дошли до ресторана «Альма де Куба», находившегося на Риттенхаус-сквер. Это было дорогое, очень модное заведение, и я сразу подумал, какую же стипендию получает мисс Скарангелло.
До прихода приятеля мисс Скарангелло оставалось еще немного времени, и она предложила мне что-нибудь выпить.
Мы нашли свободный столик в зале для коктейлей и заказали белое вино для мисс Скарангелло и коктейль «Куба либре» для вашего покорного слуги.
— Перейду прямо к делу, — сказал я. — Насколько мне известно, вы убирали номер двести три в «Бейвью-отеле» в полдень 18 июля 1996 года. То есть на следующий день после катастрофы. Это верно?
— Да, так все и было.
— Судя по всему, до вас в этот номер никто из обслуживающего персонала не входил?
— Думаю, что нет. Гости из номера не выписались, на стук в дверь и телефонные звонки не отвечали. Но никто по этому поводу особенно не беспокоился, так как на двери висела табличка: «Не беспокоить».
Об этой детали я услышал впервые. Что ж, видимо, наш донжуан и его подруга хотели потянуть время, чтобы отъехать от отеля как можно подальше, пока их не хватились.
— И вы, значит, вошли в номер, воспользовавшись собственным ключом?
— Да. Это обычная процедура, если комната после одиннадцати часов не освобождается.
Принесли напитки. Я налил в бокал Роксанны белого вина, и мы чокнулись.
Потом я спросил:
— Вы помните фамилии людей из ФБР, которые первыми вас допрашивали?
— С тех пор прошло уже пять лет. Кроме того, если мне не изменяет память, они обращались друг к другу исключительно по имени.
— Попробуйте все-таки вспомнить их имена, мисс Скарангелло.
— Кажется, одно из них было ирландским.
— Шон? Шимус? Джузеппе?
Она рассмеялась.
— Это не ирландские имена.
Я улыбнулся ей в ответ.
— Тогда, быть может, Лайэм?
— Точно. Одного звали Лайэм. А как звали второго, никак не могу вспомнить. Может, вы напомните?
— Может быть, его звали Тед?
— По-моему, так именно его и звали. Очень симпатичный парень.
«И та еще задница».
— Так вы все ищете ту парочку? И из-за них вся эта суета?
— Да, мадам.
— А почему это так важно?
— Мы поймем, важно ли это, только после того, как найдем их.
— По-моему, они не были женаты. И не хотели привлечь к себе внимание.
— Но им обязательно нужно сходить к психоаналитику, специализирующемуся на брачных отношениях.
Роксанна хмыкнула.
— Это точно.
— Скажите, люди из ФБР показывали вам сделанный их художником портрет того мужчины?
— Да. Но среди наших гостей я такого не припомнила.
— А вы представляете себе, как выглядела женщина, которая с ним была?
— Нет. Мне федералы ее портрет не показывали.
— Итак, вы вошли в их номер, и что же?
— Ничего. В том смысле, что в номере никого не было. Поэтому я привезла тележку и стала снимать с постели простыни.