— Душем пользовались? — быстро спросил я.
— Да — но не утром. Полагаю, его включали накануне вечером. Мыло и поддон были сухими, как и висевшие в ванной полотенца. Помню, я тогда сказала парням из ФБР что-то вроде того, что ванной почти не пользовались.
— На полу или на постели был песок?
— Да, я нашла песок с пляжа в ванной, о чем сразу же сообщила федералам.
— Итак, потом вы вернулись в спальню…
— Да, и первым делом вытряхнула мусорную корзину и вымыла пепельницы.
— Ага! Они, значит, курили?
— Нет… Просто у меня вошло в привычку всегда мыть пепельницы.
— Попытайтесь мысленно отделить эту комнату от сотен других, которые вы убирали.
Роксанна рассмеялась.
— Вот уж точно сказано. За пять летних сезонов, что я проработала в этом отеле, я убрала примерно три тысячи комнат.
— Я понимаю. Но вам довольно долго задавали вопросы именно об этом номере. Стало быть, вы почти наверняка помните, что говорили тогда федералам. Верно?
Роксанна на минуту задумалась, потом сказала:
— На самом деле не так уж долго меня и расспрашивали. Просто поинтересовались, что я делала и видела в этом номере, после чего поблагодарили и предложили вернуться к своим обязанностям.
Я согласно кивнул. Лайэм Гриффит, который, возможно, работал в УПО, и этот пижон Тед Нэш не слишком хорошо знали, как разговорить свидетеля. Они не были детективами. А я был, причем неплохим.
— Эта парочка оставила на столе чаевые для горничной?
— Нет.
— Вот это вы очень хорошо запомнили.
Она хмыкнула.
— Жадные ублюдки.
— Сегодня напитки покупаю я.
— Хорошо.
— Ладно. Вернемся к делу, — сказал я. — Что было в мусорной корзине?
— Не помню точно. Использованные бумажные носовые платки, кажется… Все как обычно.
— А коробки от видеокассеты вы там, случайно, не заметили?
— Нет… Вы полагаете, они снимали себя на видео — в голом виде… или что-то вроде этого?
— Я не знаю. Может быть, там были также обертки от жевательной резинки, куски целлофана, какие-нибудь чеки?
Она пожала плечами.
— Ничего такого я не заметила. Был, правда, кусок лейкопластыря, приклеившийся к пепельнице.
— Следы крови были?
— Нет.
— Ладно, расскажите мне теперь, как вы убирали комнаты. Не только эту, но и любую другую.
— Конечно, иногда я как-то старалась разнообразить процесс, но вообще-то это довольно скучное занятие. — Она рассказала мне все об уборке жилых помещений, что в принципе может мне пригодиться, если я когда-нибудь останусь без жены и домработницы.
— Вы точно видели следы губной помады на стакане?
— Точно. Более того, именно это навело меня на мысль о том, что в номере была женщина.
— А какие-нибудь другие следы? Вроде рассыпанной пудры или длинных волос на подушке?
— Ничего другого я не заметила. Но я и без этого могла бы вам сказать, что в комнате были двое. Обе подушки были примяты, использовалось много полотенец. — Роксанна улыбнулась и добавила: — Мужчина обычно использует одно полотенце, а женщина — все, какие только есть, а потом требует, чтобы принесли еще.
— Пожалуй, этот сексистский выпад я проигнорирую, — сказал я.
Девушка улыбнулась и легонько хлопнула себя по щеке. Она казалась мне очень привлекательной. Или я слишком долго пробыл в пустыне.
Между тем Роксанна продолжила свой рассказ. Похоже, сигареты и белое вино действовали на ее память весьма благотворно.
Когда она закончила, я спросил:
— Скажите, вы рассказали парням из ФБР все то же, что и мне?
— Гораздо меньше. Это имеет какое-нибудь принципиальное значение?
— Мы никогда об этом не узнаем, пока не допросим тех двоих.
Она закурила и предложила мне сигарету, но я отказался.
Я понимал, что время, отведенное на разговор с Роксанной, истекает, поскольку от ее дома до ресторана было не более четверти часа ходьбы, а я, если бы был ее бойфрендом, одолел бы это расстояние минут за десять.
Роксанна почувствовала, что я собрался уходить, и сказала:
— Останьтесь. Вам стоит познакомиться с Сэмом.
— Это почему же?
— Он вам понравится.
— А понравлюсь ли я ему?
— Нет, в этом-то все и дело.
— Не будьте стервой.
Она засмеялась и сказала:
— Нет, правда, не уходите.
— Ну… вообще-то… прежде чем вернуться в Нью-Йорк… выпить чашечку кофе мне не мешало бы.
— Вы живете в Нью-Йорке?
— Да. На Манхэттене.