В данном случае все это отсутствовало — просто потому, что я вел расследование на свой страх и риск, а мой любимый «глок» находился в дипломатическом багаже, где-то между Йеменом и США.
Впрочем, все это не имело никакого значения, поскольку никуда ехать я не собирался.
Глава 39
Я передумал.
Очень неразумно отправляться на тайную встречу всем известным путем — не важно, деловые это переговоры или любовное свидание. Поэтому я не стал парковаться на стоянке у Капсог-Бич и, поколесив по Дьюн-роуд, нашел проход на пляж между двумя домами, где и оставил машину.
Потом я в новом пляжном костюме — черной футболке и темно-зеленых шортах — побрел вдоль берега. Табличка на колышке, воткнутом в песок, извещала, что я вступил на территорию парка.
Было чуть больше семи. Закат должен был наступить семнадцать минут восьмого. Солнце уже наполовину погрузилось в океан, и на поверхности воды сверкали рубиновые и золотые искорки. Несколько человек, оставшихся на пляже, уже собрали вещи и направлялись к выходу.
Вскоре я остался на пляже один — если не считать рейнджера на вездеходе, объявлявшего в громкоговоритель о закрытии парка.
Проезжая мимо меня, он сообщил:
— Парк закрывается. Покиньте, пожалуйста, территорию.
Я пошел прочь от берега и взобрался на одну из дюн. Оттуда было хорошо видно, как две последние засидевшиеся на пляже парочки несли свои пожитки к стоявшим на парковочной площадке автомобилям.
Я взглянул на часы: семь пятнадцать. У меня оставалось еще сорок пять минут, чтобы собраться с мыслями. Я мог сделать это и в предыдущие сорок лет, но все как-то не получалось.
Солнце село, и небосвод из темно-пурпурного вскоре стал черным. Заблестели звезды, с моря подул прохладный бриз, шурша высокими стеблями прибрежной травы. Набегавшие на берег волны шумели ровно и ритмично.
Я продолжил свое путешествие по поросшим травой песчаным холмам и вскарабкался на последнюю в этой части острова дюну, откуда берег залива просматривался особенно хорошо. На мой взгляд, до него было не больше пятидесяти ярдов.
Справа от того места, где я стоял, находился залив Моричес-Бей, слева простирался океан, их-то и соединял между собой этот небольшой залив. Неподалеку от берега горели мачтовые огни нескольких яхт, успевших войти в залив до темноты; краболовы, наоборот, торопились выйти в это время на большую воду. На противоположном берегу светились окна наблюдательной башни береговой охраны.
Я не имел ни малейшего представления о том, какой путь изберет мой «информатор», чтобы добраться до этой оконечности острова. Он мог пройти сюда вдоль берега, подобраться со стороны дюн или приплыть на лодке. Как бы то ни было, я оказался здесь первым и успел осмотреть местность, а кроме того, находился на возвышении — следовательно, должен был заметить того человека первым. Однако, получив приказ, я чувствовал бы себя гораздо увереннее. Тем более что все те преимущества, которые, как мне казалось, я имел, с заходом солнца и наступлением темноты потеряли свое значение.
Светящиеся цифры на моих часах показывали пять минут девятого, но пока на этой полоске суши никого, кроме детектива Джона Кори, не было. Мой информатор явно запаздывал. Вдруг я подумал, что он, возможно, затаился в прибрежной траве и ждет, когда я выйду на открытое место.
В восемь пятнадцать я решил, что пора что-нибудь предпринять, зная, однако, что первое же мое движение может стать и последним.
Хочу отметить, что, хоть я и находился здесь совсем один и без оружия, я отнюдь не идиот. Может, немного легкомысленный. Да еще ужасно любопытный.
Я прислушался, но тут же подумал, что расслышать шаги крадущегося по песчаному пляжу человека почти невозможно. Тем не менее, когда ветер стих, я услышал шуршание прибрежной травы, хотя именно в этот момент ей, казалось бы, шуршать вовсе не полагалось.
Медленно повернув голову в направлении шума, я всмотрелся в темноту, но ни одного движущегося объекта не увидел.
Взошла луна — яркий серп, — и берег и море мгновенно осветились. Теперь прибрежная трава, в которой я скрывался, уже не казалась мне таким надежным укрытием, как несколько минут назад. При свете луны мое убежище стало тем, чем и было в действительности — песчаным холмиком с торчащими тут и там сухими стеблями неизвестного мне растения, напоминавшего по виду речной камыш. Хорошо еще, что на мне была темная одежда, а кожу покрывал загар.
В восемь двадцать пять я понял, что настало время принять хоть какое-то решение. Самое лучшее, что я мог сейчас сделать, — это немедленно убраться отсюда. Но уйти незамеченным было не так-то просто, поэтому я решил остаться на месте. Тот, кто меня сюда заманил, должен был начать действовать первым. Таковы правила игры.