Словно в ответ на мои невысказанные мысли, Джилл спросила:
— Вы хотели бы узнать что-нибудь еще, мистер Кори?
— Я уже почти закончил, и мне нужно прояснить лишь некоторые детали, касающиеся того, что вы делали в отеле, вернувшись с пляжа. Итак, вы просматривали пленку на экране телевизора. Расскажите поподробней, как это было.
— Первую часть, где мы лежали на покрывале между дюнами, мы перемотали и начали с того фрагмента, где бежали к пляжу… Мы очень внимательно просмотрели пленку с момента, когда начали заниматься на пляже сексом, и вплоть до того, как увидели поднимавшийся с поверхности моря огненный столб. Этот фрагмент мы специально просмотрели еще раз на замедленной скорости… Сначала было видно, как озарился ярким светом горизонт, потом огненный столб стал подниматься к небу… Было хорошо видно, как мигал сигнальными огнями самолет, который потом…
— Сколько времени занял у вас просмотр записи?
— Та часть, где мы находились на пляже, длилась в общей сложности пятнадцать минут, начиная с того момента, как мы побежали к морю, и заканчивая тем, как Бад схватил камеру. Затем пять минут не было изображения — это когда мы бросили включенную видеокамеру на заднее сиденье машины. Было слышно лишь, о чем мы тогда разговаривали.
— Хорошо. А сколько времени продолжалась первая часть? Та, где вы лежали на покрывале?
Она пожала плечами.
— Не помню точно. Тоже, наверное, примерно четверть часа. Я не захотела просматривать этот фрагмент. Для этого не было причин.
— Ясно. Значит, вы перемотали пленку, просмотрели запись, потом нажали на «паузу», отмотали назад и снова просмотрели ее, но уже в замедленном воспроизведении — так?
— Да, именно так все и происходило. Это было… невероятное зрелище.
— Гипнотизирующее? Завораживающее?
— Да.
— Что вы сделали после того, как просмотрели запись?
— Я уже вам говорила: Бад ее стер.
— Вот так просто? Вы ведь сказали, что не хотели стирать эту запись.
— Да, не хотела… Мы из-за этого даже поругались… Но Бад настоял на своем. Кроме того, ему не терпелось убраться из номера — вдруг кто-нибудь видел, как мы возвращались с пляжа. Я лично так не думала, но он хотел поскорее покинуть отель и вернуться домой. В это время начали звонить наши мобильные телефоны: знакомые, смотревшие новости по телевизору и узнавшие о катастрофе, пытались связаться с нами, так как знали, что мы находимся неподалеку от места взрыва. Но мы не отвечали на звонки. А потом Бад пошел в ванную, чтобы позвонить жене — ведь он должен был в это время рыбачить в океане.
— Возможно, он плеснул водой в стену ванной и крикнул: «Давай к берегу, ребята! Тут такие дела…»
Джилл рассмеялась:
— Бад не настолько умен. Он вел себя как параноик.
— Он просто прикрывал свою задницу — это не паранойя.
Она пожала плечами:
— Я уже тогда подумала, что рано или поздно нас найдут. Нам не повезло, что в тот день мы оказались в Уэстгемптоне. Марк тоже звонил мне, но я не ответила. Когда я села в машину и поехала домой, я прослушала оставленное им сообщение: «Джилл, ты слышала, что там, куда ты поехала, разбился самолет? Перезвони мне». Я позвонила своей подруге в Истгемптон, у которой я, как думали дома, должна была остановиться, и узнала, что Марк ей не звонил. Тогда я перезвонила Марку и сказала, что очень подавлена произошедшим и немедленно возвращаюсь домой. — Она улыбнулась и добавила: — А в Истгемптон я даже не заехала.
— Будь я психологом-любителем, решил бы, что вам хотелось, чтобы вас разоблачили. Или по крайней мере было наплевать на последствия.
— Ничего подобного. На последствия мне было очень даже не наплевать.
— Из своего опыта детектива я знаю, что преступнику гораздо легче быть пойманным, чем явиться в полицию самому. Результат один и тот же, однако для явки с повинной требуется немалое мужество.
После моих слов Джилл Уинслоу снова заговорила в холодной сдержанной манере дамы из общества.
— Не понимаю, зачем вы мне это говорите и какое это имеет отношение к проводимому вами расследованию.
— Вы отлично все понимаете.
Джилл посмотрела на висевшие на стене часы и сказала:
— Мне пора собираться в церковь.
— У вас еще есть время. Поэтому позвольте задать вам последний вопрос. Вы принимали душ после того, как просмотрели запись в номере? — Помолчав, я добавил: — Ведь у вас на теле оставались песок и морская соль. — «Не говоря уже о другом», — подумал я, но вслух этого не сказал.