— Разреши тебе представить, — улыбнулась ей Зинаида, — Александр Лавров. Без пяти минут выпускник Первой гимназии и… как там, Саша?
— Коллежский секретарь при Министерстве юстиции, — с готовностью подхватил Саша, виновато глядя на Алису. — Примите, сударыня, мои глубочайшие извинения и заверения в совершеннейшем к вам почтении.
Все это было так неожиданно и так смешна была перемена, произошедшая в молодом человеке, что девушка, не желая того, улыбнулась.
— Алиса Форст, — представилась она.
— Воспитанница института благородных девиц, — полувопросительно сказал он.
— Бывшая воспитанница, — сообщила Алиса. — Я бы даже сказала — беглая воспитанница.
Зинаида поежилась. Она как-то не подумала о том, что Алиса начнет делать подобные признания.
— Значит, это были все-таки вы?
— Похоже, я.
Зинаида потихоньку встала и вышла из гостиной. Ее ухода никто не заметил. Молодые люди щебетали так, будто встретились после ужасающе долгой разлуки и им предстоит пересказать друг другу события последних лет.
Она присела в кресло у камина в зале, оторвала в забытьи огромный лист фикуса и принялась крошить его на мелкие кусочки. Теперь ее положение, что называется, «либо пан, либо пропал». С одной стороны, она пошла против воли Германа, и это приводило ее в ужас. По в еще больший ужас ее приводила мысль о том, что девочка могла понравиться ему. Первый ужас грозил ей — чем? Что он с ней сделает? Зи-Зи так сильно дернула лист фикуса, что тот заскрипел в ее руках. «Вот именно, — подумала она. — Сотрет в порошок. Уничтожит». Но второй ужас все равно был ужаснее. Если бы Герман полюбил эту девочку, она сама наложила бы на себя руки. И хорошо, если перед этим не наделала бы глупостей и с ним, и с девочкой. В общем, двум смертям не бывать, а одной — не миновать. Будь что будет.
Она погрузилась в такую глубокую задумчивость, что не сразу заметила, как вошел Саша.
— Куда же ты пропала? Мы гулять собираемся. Одень ее во что-нибудь поприличнее.
— Как гулять? Нет, этого нельзя, ни в коем случае нельзя.
— Ну Зи-Зи, милая, да право, что с тобой? Никогда от тебя отказа не знал!
Саша глянул на Алису и слегка покраснел.
— Ты не знаешь, кто она!
— Знаю. Она мне все рассказала. Она ведь сирота. Стеречь и беречь ее, кроме тебя, некому. Но мне-то ты можешь доверять…
Зинаида схватилась руками за голову и закатила глаза.
— Без ножа режешь, — грустно сказала она Саше.
Подумала и прибавила:
— Пойду подберу что-нибудь. Не то ведь сама стащит да убежит. Убежать не собирается?
— Что ты!
«А зря, — подумала Зи-Зи. — А то бы и концы в воду».
Они вернулись так поздно, что Зинаида уж и не чаяла, что воротятся. Даже перекрестилась на икону, которую держала в шкафу под замком (Герман их терпеть не мог). Распрощались с трудом. Видно, не оторваться им было друг от друга. Когда дверь за Сашей закрылась, Алиса бросилась к Зинаиде и закружила ее по комнате. Та податливо следовала за девочкой, смеялась, и лишь когда они остановились, Алиса заметила, что в глазах Зи-Зи блестят слезы.
— Зинаида Прохоровна, что с вами?
— Ничего, девочка. — Зи-Зи прижала Алису к себе. — Это я позавидовала тебе.
— Но почему?
— Ты такая счастливая. Ты влюблена?
— Вот еще, — смеясь и изображая гордую неприступность, ответила Алиса. — Это он влюблен, а вовсе не я.
— Сказал?
— Разумеется.
— Целовал?
— Что вы, как можно?! — замахала руками Алиса, да так часто, что Зинаида поняла — целовал.
— А у меня так никогда не было, — тихо сказала Зи-Зи, и улыбка тут же сползла с лица Алисы.
Ей вдруг стало неловко оттого, что выставила свое счастье напоказ. Но потом подступили сомнения. Не может такого быть. Была же и Зинаида молодой, ведь и ей тоже кто-то клялся в любви точно так же, как сейчас Саша Алисе. И к ней тоже кто-то так подступался и ластился, как кот, чтобы вымолить один-единственный поцелуй в щечку, а вымолил — целовал в губы так страстно, так… Алиса задохнулась от воспоминаний.
— Смотри береги себя, — сказала Зи-Зи.
— Береги? Что это значит?
— За тебя ведь заступиться некому, в случае чего…
Алиса нахмурилась. Подозрения показались ей грязными. Сразу же вспомнилось, что Саша пришел в этот дом не к ней, а к обыкновенным кокоткам, с которыми тоже наверняка целовался. Алиса побледнела и сжала кулаки. В глазах померк свет. Сейчас она готова была убить… только вот кого же? Его? Нет, нет, никогда. Девчонок? Нет. Всех женщин на свете, чтобы ни на одну он не смел посмотреть. Ни на одну! Алиса глубоко вздохнула и выпрямилась.