Я уже упоминала о том, наш класс часто ездил на различные экскурсии. Другим детям родители всегда давали что-нибудь с собой. Многим давали даже карманные деньги. Но это был не мой случай. Когда мы куда-то ехали, я всегда чувствовала себя как Рон Уизли во время своей первой поездки в Хогвартс, когда сидящий рядом с ним Гарри Поттер мог позволить себе купить любые конфеты, а бедняге Рону приходилось довольствоваться парой бутербродов, которые мама дала ему с собой. Только вот у меня часто и пары бутербродов не было.
По счастью, отношения в классе у нас были очень хорошие, и со мной всегда делились. Правда, чувство неловкости от этого почему-то не исчезало.
А когда после какого-нибудь спектакля мы возвращались домой очень поздно, то родители абсолютно всех моих одноклассников приходили к школе, чтобы встретить своих детей. За исключением, конечно же, моих. Даже когда мы приезжали в двенадцать часов ночи.
Родители других детей спрашивали меня:
– Света, а почему твоих родителей здесь нет? Они куда-то уехали?
– Нет, не уехали, – вздыхая, отвечала я и добавляла. – Я не знаю, почему они не пришли.
И тогда кто-нибудь из родителей моих одноклассников вызывался проводить меня до дома, снова усиливая во мне чувство неловкости. Но, к сожалению, моим маме и папе данное чувство не было знакомо, потому что они всегда спали, когда я возвращалась домой. Поэтому я старалась неслышно проскользнуть в нашу с сестрой комнату и нырнуть в постель, чтобы, не дай Бог, кого-нибудь не разбудить, потому что иначе меня ждало новое наказание.
А когда мы учились в десятом классе (через девятый мы перескочили), Анна Мелентьевна предложила организовать поездку в Ленинград (буду называть его именно так, потому что в 1989 году город на Неве именовался именно Ленинградом). Ехать мы должны были на три дня, и вся поездка стоила 60 рублей. Но услышав об этом, мама категорически сказала:
– Нет. Ты никуда не поедешь.
И поначалу я с ней даже не спорила, так как привыкла получать от родителей отказы. Но потом выяснилось, что едет весь наш класс. Даже те, кто уже бывал в Ленинграде. И более того, поездка планировалась не в каникулы, а во время учебных дней, и Анна Мелентьевна заявила, что если кто-то не поедет, то ему придётся эти три дня ходить на занятия с другим классом. Вот стыдобища-то!
И хотя я уже подрабатывала на ткацкой фабрике, и у меня появились карманные деньги, да только зарплата моя была невелика. Оплата была сдельной, да ещё и ученической, поскольку применялись пониженные расценки, и поэтому мой доход составлял приблизительно шесть рублей в месяц. И лишь в последние два года учёбы в школе, когда нам разрешалось работать один день в неделю вместо занятий, я стала зарабатывать по шестнадцать рублей в месяц. Но тратила я эти деньги в основном на ткань, которую покупала в комиссионном магазине, и на книжки. Но даже если бы я прекратила все расходы, то всё равно не успела бы накопить требуемую сумму до отъезда. Поэтому я поняла, что мои одноклассники поедут в Ленинград без меня.
За пятнадцать лет своей жизни я привыкла к постоянным унижениям, а также к аскетичному образу жизни, но тут была уже другая ситуация. Если бы мне одной пришлось три дня ходить на занятия с другим классом, это был бы позор на всю школу. Я и так выглядела как узник Освенцима, а тут ещё и такое пренебрежение к общественному мероприятию со стороны моих родителей, пожалевших деньги на поездку, могло очень сильно аукнуться и на их репутации. Ведь городок-то у нас маленький, все друг друга знают, и такой конфуз не мог бы остаться незамеченным.
Но поначалу родители думали лишь о шестидесяти рублях, которые они должны были потратить на поездку, и потому продолжали упорствовать, надеясь, что кто-нибудь ещё из детей откажется ехать. Но, как всегда, наш класс проявил поразительное единодушие. Все быстренько сдали деньги, чтобы иметь возможность заблаговременно приобрести билеты и оплатить проживание в гостинице, и лишь я, а точнее, мои родители, проявляли стойкость в этом вопросе. Но под конец они всё же сдались, вероятно, не желая стать объектом всеобщих упрёков. Ведь со стороны наша семья казалась идеальной. Молодые успешные родители, благополучные дочери, старшая из которых отличница, активистка и комсомолка. Всё прекрасно, если не заглядывать за фасад. Правда, никому и не хотелось за него заглядывать. А уж о том, чтобы фасад выглядел идеально, родители заботились, в частности, затыкая мне рот постоянными наказаниями.
Возможно, именно поэтому я сейчас и пишу эти строки, потому что нет больше сил молчать. Я устала жить, тщательно охраняя репутацию своих родителей и постоянно думая о том, что скажут люди, узнав правду. Но, к сожалению, моя скрытность не помогла мне сохранить свою репутацию. Ведь для окружающих я – неблагодарная дочь, эгоистка, трудный ребёнок, с которым моим родителям пришлось всю жизнь мучиться. Что ж, настал и мой черёд говорить. Пусть люди узнают правду и сами решат, кто прав и кто виноват в этой истории.