Он сдвинул брови.
― Это только начало. Так что же необходимо сделать, чтобы заставить тебя понять это?
Они оказались в знакомой части города.
― Как насчет того, чтобы пуститься по волнам воспоминаний?
― Что ты имеешь в виду? ― сразу же спросил он.
Она указала на место перед ним.
― Останови здесь.
Она попросила остановиться всего лишь после нескольких минут езды.
― Тебе знакомо это место? ― спросила она, кивая через окно.
― «Счастливое яйцо», ― прочитал Бо название закусочной.
― Когда я была ребенком, моя мама работала там дни и ночи. Жизнь матери-одиночки.
― Где был твой отец?
― Ушел. У меня мало воспоминаний о нем. Я помню странные вещи: запах его шампуня, когда он обнимал меня перед работой. Или когда он целовал мой локоть, который я расшибла, упав с дерева во дворе. Но всегда были только я и мама.
― Ты не видела его с тех пор?
― Нет. Если бы он вернулся, думаю, мама бы его просто убила. Она так разозлилась, когда он ушел. Он словно что-то выключил в ней. Они поженились сразу после школы. Так что она просто не представляла, как можно жить без него. Она думала о том, как купить дом, или накопить на машину. А в действительности ее мечты разбились вдребезги. Ей пришлось просто много работать и все.
― Полная противоположность моей матери. Когда умер отец, она стала просто беспомощной. Я все ждал, что материнский инстинкт возродится, но этого так и не случилось.
― Я даже не думаю, что у моей мамы был именно материнский инстинкт. Она видела во мне только человека, который иссушал ее скудный счет в банке. Примерно в семнадцать лет я связалась с компанией подростков старше себя. Мы много тусовались. Однажды я зашла в «Хей Джой». Джонни должен был выгнать меня, я была несовершеннолетней. Думаю, он меня просто пожалел. Он налил мне текилы вместо того, чтобы выставить за дверь.
― Скорее всего, он просто хотел залезть тебе в трусы.
Лола покачала головой.
― На самом деле мы не спали с ним довольно долгое время. А потом, когда начали, я не воспринимала его всерьез. Пока он не ушел.
― Я думаю, не в последний раз.
Лола не сводила глаз с окна.
― Он был просто повернут на мне. Джонни поставил ультиматум — вырасти или проваливать. Бросить наркотики, завязать с вечеринками и пьянками... ― она сделала паузу. ― Он спас меня. Изменил мою жизнь. Если бы не он, я не знаю, где бы оказалась.
― Ты должна дать себе больше шансов. Ты боец. Это же очевидно.
Она, наконец, посмотрела на Бо.
― Если ты сражаешься против чего-то незримого, единственный, кому будет больно, ― это ты сам. ― Она опустила свой взгляд на часы на панели. ― Я уверена, что совсем не так ты хочешь провести свои драгоценные оставшиеся часы.
Он тоже посмотрел на часы, потом перевел свой взгляд на дорогу. И резко развернул машину.
― Что случилось с твоей мамой? ― спросил он.
― О, она до сих пор там работает, ― Лола отвернулась, когда он посмотрел на нее.
Они не произнесли ни слова, пока не оказались на бульваре Санта-Моника.
― Сколько было женщин? Таких же, как и я? ― Спросила Лола.
― Ты — единственная.
― Ты думаешь, я в это поверю?
― Зачем мне лгать?
― Для того чтобы не выглядеть полным мудаком.
Бо усмехнулся.
― Тогда, какое это имеет значение, если ты все равно считаешь меня мудаком? Я уже получил тебя. Если я тебе не понравлюсь к тому времени, как нам придется разделить постель, я не слишком расстроюсь.
Он снова посмотрел на часы. Лола предполагала, что теперь они точно едут в сторону отеля, но не стала спрашивать. У Бо был свой план на этот вечер.
― Если тебе все равно, то я могу быть кем угодно.
― Это не совсем так. ― Он вздохнул. ― У меня было множество женщин на протяжении этих лет. На любой вкус: блондинки, брюнетки, подтянутые, низенькие, сладкие, пухлые, тощие. Ты — что-то другое, Лола.
Лола не думала, что чем-то отличается от остальных. Но она могла предположить, что было в ней такого по сравнению с другими женщинами. В ней был вызов.
― Ты тоже что-то особенное, ― призналась Лола. Она призналась самой себе, что он зацепил ее еще тогда, на тротуаре перед баром, а потом во время игры в дартс. Но все пропало после его предложения. Тогда он просто превратился в очередного засранца в ее глазах. И теперь она волновалась, потому что начала проникать в него, понимать его. Это было неправильно. Неприязнь должна была быть. А без нее эта ночь будет совершенно иной. Она согласилась провести ночь с тем, кто ей противен, с тем, кто предлагал ей деньги за секс. А не с тем, кто вел сейчас эту машину. Проблема. Это была большая проблема.