— В чём дело?
— Я не знала, кто откроет дверь: ты, милорд или кто-то другой. Будь это кто-то другой…
Горло Урсулы сжалось. «Любой другой демон убил бы тебя, не так ли?» Несмотря на предупреждение Баэла, она не могла примирить эту милую женщину с жестокостью, которую видела в Массу. Могла ли Сера сражаться таким образом? Трудно поверить, что эта маленькая швея в своих кардиганах может сдирать плоть от черепа.
— Сера? — неуверенно спросила она. — Все ли онейрои сражаются зубами вместо оружия?
— Что? — Сера вытерла слезу с глаза.
— Онейрои когда-нибудь пользуются мечами или кинжалами?
Сера нахмурила брови.
— Конечно, онейрои используют мечи. Почему ты спрашиваешь об этом?
— Твой брат… — «И, честно говоря, все остальные онейрои, с которыми я когда-либо сражалась». — Массу не использовал свой меч. Он пустил в ход свои зубы.
— Нет, — Сера покачала головой. — Нет. Не говори мне такое.
Кровь Урсулы застыла в жилах.
— Что такое?
— Такой способ ведения боя запрещён. Те, кто отведает запретной плоти, превращаются в зверей. Они становятся Развращёнными!
У Урсулы пересохло во рту. Абракс, по-видимому, развратил целую кучу онейроев.
Словно обезумев, Сера вцепилась в свои волосы.
— Как только онейрой начинает, он не может остановиться. Зов крови слишком силён. До появления Никсобаса Развращённые подвергались остракизму — их отправляли бродить по пустошам, где они питались друг другом, как дикие звери.
— Что такое запретная плоть?
— Любое сырое мясо. Это относится только к онейроям. Это что-то в нашей природе. Если есть слишком много мяса, это меняет нас. Разжигает другой вид голода. Мы становимся сильнее, быстрее и злее, но цена этому — наш рассудок, — её губы изогнулись, обнажив зубы. — Я бы убила Массу, если бы не была уверена, что умрёт в потасовке. Он никогда не должен был позволять себе становиться Развращённым.
Учитывая свирепое выражение на лице Серы, Урсула сомневалась, что Массу смог бы выстоять против своей сестры в драке. Даже если бы он выиграл турнир.
Их прервал стук в дверь, и Сера поспешила туда.
— Кто там?
— Баэл, — его голос прогремел через дверь.
Сера распахнула её. Баэл стоял в дверном проёме в чистой одежде, которая идеально облегала его мускулистое тело. Лунный ветер сбросил прядь волос на его глаза.
— Милорд, — Сера поклонилась. — Я так рада, что вы невредимы.
Он кивнул ей.
— Спасибо. Я хочу поговорить с Урсулой. Наедине.
— Да, конечно, милорд, — Сера поспешила покинуть её покои, и Баэл закрыл за ней дверь. Он прищурил глаза, изучая Урсулу, и подошёл ближе.
— Как поживает твоё плечо?
— Хорошо, — она скрестила руки на груди. Она не могла перестать думать об ощущении его пальцев на своей обнажённой коже. Просто глядя на него, она почувствовала, как румянец заливает её щёки. Баэл на самом деле не проявлял к ней никакого интереса, и в любом случае, они должны были убить друг друга. Так какого чёрта она думала о его руках?
Ей нужно было сменить тему.
— Ты знал, что Абракс кормил онейроев сырым мясом? — выпалила она.
— Да. Это превращает их в свирепых бойцов… пробуждает в них зверя.
— Ясно, — она с трудом сглотнула. — Спасибо тебе за то, что исцелил меня.
Его брови нахмурились, и Баэл посмотрел в пол. У неё создалось впечатление, что он хотел её о чём-то спросить, но не мог произнести ни слова.
— Ты чего-то хотел? — подтолкнула Урсула.
— Я подумал, что, возможно, ты не захочешь есть в одиночестве. Я надеялся, что ты могла бы присоединиться ко мне за ужином.
Вот это неожиданно. Она посмотрела вниз на свой кожаный костюм, покрытый песком и засохшей кровью.
— Мне понадобится время, чтобы переодеться.
— Конечно. Я вернусь через час, — он повернулся и ушёл так же внезапно, как и появился.
***
Пока ванна наполнялась, Урсула стянула с себя окровавленные кожаные брюки и корсет.
Сера была права насчёт прочности материала. Несколько порезов пробили усиленную кожу, но материя всё равно сохраняла прочность. Тем не менее, нужно было что-то делать с песком, который, казалось, забился в каждую складку. Если она наденет костюм снова, у неё появится сыпь.
Урсула шагнула в ванну, позволяя тёплой воде успокоить её горящие мышцы.
Она закрыла глаза, но образы боя заполонили её разум: Рем, насаженный на её меч. Голова жнеца, отделяющаяся от его тела, горячая струя алой крови. Её глаза снова распахнулись.
Она потянулась за мылом с ароматом лаванды. Баэл сказал, что это прогонит кошмары. Она водила бруском по коже, образуя бледно-голубую пену, смывая кровь и песок. Когда она глубоко вдохнула, некоторые образы исчезли из её сознания.