— Когда ты в последний раз видела, чтобы женщина сражалась? Наши мужья говорят, что мы должны делать, как нам сказано, потому что женщины слабы, — она посмотрела прямо на Урсулу. — Но Урсула доказывает, что они ошибаются. Если они ошибаются насчёт Урсулы, возможно, они ошибаются насчёт всех нас.
Принцесса-Гот скрестила руки на груди, практически надув губы.
— И вообще, почему ты так ненавидишь своего мужа?
Викинг пожала плечами.
— Твоего я тоже ненавижу. Он — чудовище. Но Хотгар — тот, с кем мне приходится жить. Ты видишь это? — она указала на фиолетовый синяк у себя на подбородке. — Это потому, что я проиграла пари на потасовку.
Будстурга вонзила коготь в канапе.
— Мужчины жестоки, да. Их лучше избегать.
Викинг повернулась к Урсуле.
— Само собой, Баэл другой. Он не женат. Но мне говорили, что ему действительно нравятся женщины. Те слухи о нём как о любовнике — это правда?
Урсула прочистила горло.
— Откуда мне знать? Мы тренируемся вместе. Вот и всё.
Складки на лбу Викинга свидетельствовали о том, что она в это не поверила.
— Конечно, леди Царства Теней никогда бы не легли в постель с мужчиной до замужества. Но я полагала, что такая женщина, как ты… — она умолкла на полуслове.
Брови Урсулы взлетели вверх.
— Я не знала, что у демонов есть правила относительно секса до брака.
— Не у всех демонов, — сказала Принцесса-Гот. — Только у знати Царства Теней.
Урсула кивнула.
— И дайте угадаю. Это относится только к знати женского пола.
— Естественно, — сказала Будстурга.
Викинг наклонилась ближе.
— Это действительно кажется несправедливым. Мы должны испытать их, прежде чем подписываться на отношения. Первый раз, когда я поцеловала Хотгара, случился на нашей церемонии заявления прав. Это стало ужасным разочарованием, но к тому времени было уже слишком поздно.
Урсула сделала глоток вина, настолько увлёкшись разговором, что едва не пропустила, как официанты принесли тарелки с дымящимся грибным супом.
— Что такое церемония заявления прав?
Викинг шумно поглощала свой суп.
— Это церемония, когда муж предъявляет права на свою жену. Это единственная традиция, которую воины Никсобаса переняли у онейроев. И поскольку это исходит от зверей, это определённо дико.
Урсула покачала головой.
— Но что это такое?
Будстурга вонзила когти в овощную нарезку. С поеданием супа ей придётся непросто.
— Когда воин предъявляет права на женщину, они обмениваются кольцами. Затем контракт скрепляется публичной демонстрацией похоти. Ничего слишком откровенного, Никсобас бы этого не допустил. Но воин должен продемонстрировать сексуальное доминирование над своей женщиной.
— Как вы можете себе представить, — вздохнула Принцесса, — Абракс зашёл немного далеко.
— Это церемония бракосочетания? — спросила Урсула.
— Больше похоже на помолвку, — сказала Будстурга.
Щёки Викинга покраснели.
— Хотгар сделал предложение в шпиле Асты, а затем засунул свой язык мне в глотку на глазах у других лордов. Он сорвал с меня топ. Честно говоря, это был последний раз, когда он проявлял ко мне какой-либо интерес, и это случилось более тысячи лет назад.
Принцесса-Гот пожала плечами.
— Мужчины хотят только того, чего они не могут иметь, — её тёмные глаза скользнули к Урсуле. — Запретную плоть. И всё же ты говоришь нам, что Баэл не проявляет к тебе интереса?
Щёки Урсулы вспыхнули румянцем.
— По-видимому, нет.
Викинг вытерла суп с подбородка, уставившись на Принцессу-Гота.
— Ашарот. Почему твой муж так сильно ненавидит Баэла?
Ашарот — по-видимому, так её звали — склонила голову набок.
— Он сын бога. Он требует поклонения. А Баэл никогда не был достаточно покорным. Его роль Меча Никсобаса всегда раздражала Абракса.
Викинг сделала большой глоток вина.
— Хотгар даже не полубог, и он требует поклонения. Вы бы видели, что у него в храме.
Урсула съела ложку своего супа. «Это звучит любопытно».
— И что бы я нашла внутри его храма?
Викинг хихикнула.
— Мы не всегда можем заполучить людей здесь, в Царстве Теней. Они просто так легко умирают. Но на тот случай, когда у нас заканчиваются рабы-люди, у Хотгара есть его куклы.
Урсула склонилась над своим супом.
— Что он делает со своими куклами?
Викинг прикрыла ладонью рот, зашептав:
— Он напивается водкой и использует свою магию, чтобы оживить их. Он заставляет их сгибаться, чтобы они поклонялись ему и называли его Никсобасом. Одного или двух он объявляет язычниками и ломает их своими ногами.