Мы не поймали тень загадочных карет,
Сверкнувших золотом по лицам удивленным,
Лишь на губах остался легкий след,
От смеха горький и от слез соленый.
Позвольте мне во сне присниться Вам,
Сказать, что все прошло, что затянулись раны.
Наверно, затонувшим кораблям
Об этом письма пишут капитаны.
Я Вам приснюсь простым до немоты,
Мучительно серьезным и спокойным,
И подарю умершие цветы,
Разлитые в стеклянные флаконы.
Вы все поймете и, не пряча взгляд,
Мне улыбнетесь грустно и несмело.
Осенний дождь, как много лет назад,
Сквозь день прочертит золотые стрелы*.
Он думал о том, как хрупко счастье, как легко убить его одним неосторожным шагом. А потом… хоть борись, Борис, хоть не борись, мертвеца не воскресишь. Можно вытащить его из могилы, но это будет зомби.
Не было больше боли, обиды, злости. Только грусть. И робкая надежда, что, может, когда-нибудь ему повезет больше.
***
Ближе к концу второй недели позвонил человек, которому Борис отказать не мог. Тот, кто учил его всем азам – арбитражный управляющий Максим Николаевич, взявший когда-то зеленого студента в помощники. Сейчас он уже не работал по состоянию здоровья, но всегда мог что-нибудь посоветовать. Однако на этот раз помощь понадобилась ему самому.
- Борис, - Максим Николаевич звал его на английский манер, с ударением на первый слог, - у тебя сейчас есть кто-нибудь?
Можно было не уточнять, наставник явно не имел в виду нежные отношения.
- Нет, я в отпуске.
- Далеко?
- Да нет, не особо, - вздохнул Борис, понимая, к чему идет дело.
- А нельзя отпуск как-нибудь… подвинуть? Очень надо. Я бы сам взял, но на диализе много не набегаешь.
- Как срочно? – кому-то другому он бы отказал. Наплел бы, что отдыхает на острове в Тихом океане, откуда заберут не раньше, чем через неделю. Но только не Николаичу.
- Вчера, Борис. Нет, позавчера.
- А что ж так запустили болячку? – поинтересовался ворчливо, уже сдаваясь.
- Надеялись вылечить домашними средствами. Ох уж эти самисебедоктора. Крупный ритейлер, на всех парах идет ко дну.
- Ну вы же знаете, - Борис поморщился, - я больше по производству.
- Не прибедняйся. Я же знаю, что ты универсал. Деньгами не обидят. Это мой хороший друг с компаньоном.
- Ладно, кидайте координаты. Завтра буду в городе. Можете передать, что я предварительно согласился. Но только ради вас, Максим Николаич.
Отложив телефон, Борис подкинул в печку пару полешек и рассмеялся.
Что он там думал про героиновую зависимость? Устал, хотел отдохнуть? А чего ж тогда азарт в попе заиграл, прям ручонки задрожали?
Каждый новый клиент для него был челленджем - вызовом: смогу или не смогу. И хотя легче всего ему работалось с промышленным производством, не отказывался ни от чего. Разумеется, невозможно владеть всей узкоспециализированной информацией в полном объеме, но ему это было и не нужно. Хватало того, что в основных принципах производства и торговли он чувствовал себя как рыба в воде. При этом никогда не соглашался консультировать растущий бизнес – только падающий.
На следующий день Борис отключил все в доме, закрыл и попрощался с собакой. Мотька вздохнула печально, лизнула руку и поплелась к своему хозяину.
Накрапывал дождь, на душе было… странно. Ни весело, ни грустно, ни легко, ни тяжело. И возвращение в пустую квартиру, которого он побаивался, оказалось тоже не таким уж страшным.
Пройдя по всем комнатам, Борис собрал несколько забытых Катей вещей, сложил в пакет, чтобы отдать при встрече. Оставалось самое трудное – увидеться с ней в последний раз, но и это уже пугало гораздо меньше.
***
С первых же дней Борис с головой ушел в работу. Задачка действительно оказалась повышенной сложности, и был соблазн сказать: лучше продать с убытком, чтобы не потерять гораздо больше. Быть может, в иной ситуации он так и сделал бы. В его деле факапом было другое: принять ошибочное решение, а вовсе не неприятное. Но тут свою роль сыграло самолюбие.
Ну как же, Николаич будет думать, что он не справился, пошел по пути наименьшего сопротивления. А в его глазах слабаком выглядеть ну никак не хотелось.