Поэтому Борис сказал прямо: все слишком запущено, принятые меры ситуацию только усложнили, и все-таки шанс есть – будем работать.
Да, с крупной сетью розничной торговли он еще не сталкивался. Но это не имело никакого значения, тем более все провалы были уже выявлены и проанализированы до него. Оставалась, можно сказать, мелочь: разбить большую проблему на много маленьких задач. Его девизом было бессмертное: слона будем жрать по кусочку. От себя Борис добавлял: и при этом быстро.
За пожиранием слона неделя пролетела одним мгновением, о чем известил телефон, напомнивший о назначенной дате развода. Он ехал в загс и вспоминал, как они с Катей подавали заявление. Да, такая вот ирония – именно в этот день девять лет назад.
Все прошло спокойно, как-то буднично, будто не привели в исполнение смертный приговор своей семье, а получили маловажную справку.
- Ну вот и все, - сказала Катя, когда они вышли на улицу. – Вот и все…
Она стояла, смотрела под ноги, словно хотела оттянуть последний момент прощания.
- Послушай меня, - Борис положил руки ей на плечи, но все же держа на расстоянии и подтверждая этим: действительно все. – Наверно, прозвучит слишком пафосно, но это правда. Несмотря ни на что, ты для меня все равно останешься очень важным человеком. Не думаю, что нам стоит видеться, общаться, поздравлять друг друга с праздниками. Но если тебе понадобится помощь и не к кому будет обратиться, ты знаешь, где меня искать.
- Спасибо, Борь, - Катя нервно кусала губу. – Я скажу, наверно, не так пафосно, но тоже правду. Я все эти три года думала, что просрала самое нужное и самое лучшее в своей жизни. И сейчас мне это кажется еще сильнее.
Он не ответил – да и что тут было ответить? «Ты права»? Или «ты неправа»? И то и другое прозвучало бы глупо. Вместо этого погладил ее по плечу и сказал:
- Я хочу, чтобы у тебя все сложилось хорошо. Просто теперь ты знаешь, как легко потерять то, что имеешь. И я знаю. Ну… счастливо!
Повернувшись, Борис пошел к машине. Наверно, самым сложным было не оглянуться, хотя он знал, что Катя смотрит вслед.
____________________
*Стихи сербского поэта Мирослава Антича
7. Иветта
три с половиной года назад
Несведущим со стороны обычно кажется, что хор прямо такое плевое дело. Стой, пой. Если нет настроения или не получается - можешь просто рот открывать, никто не заметит. А дирижер машет себе руками – громче, тише, быстрее, медленнее, начали, закончили.
Маська даже не пыталась переубедить. Кто в хоре не пел, все равно не поймет. Но все же определенная доля истины в этом была.
Чем хор больше, тем легче им руководить. Такой вот парадокс. Не зря даже в камерном стоят по четыре-пять человек на партию. «Большой» звук своей массой прикрывает неизбежную лажу. Не ту наглую, когда поют мимо нот, а которая возникает за счет разности тембров и технических погрешностей, потому что хоровики, чего греха таить, в плане техники заметно уступают вокалистам-солистам.
Когда Володька предложил Маське возглавить «дикую дивизию», она маленько струхнула. Хоть и работала на тот момент детским хормейстером уже почти шесть лет, но только с младшей группой – первый-второй класс, даже не хорового отделения. Дети ее обожали, пели с удовольствием, правда самый простой репертуар – про пони, бегающего по кругу, островок в море и прочий стандарт. И вдруг получить себе на голову два с лишним десятка взрослых любителей, у которых в анамнезе в лучшем случае музыкалка, - есть от чего вздрогнуть.
Впрочем, отсев пошел сразу. В хоре почти никто не знал, что тихая скромная девочка Мася – дипломированный дирижер. Некоторые так и сказали, узнав, кто будет ими рулить: «Чиво? Маська? Да ну на фиг».
Потом отвалились те, кто надеялись, что получится петь в свое удовольствие, как бабки на завалинке. Иветта Николаевна отличалась от Макара только двумя вещами. Во-первых, не орала, во-вторых, более реалистично подходила к выбору репертуара, руководствуясь не только своими желаниями, но и возможностями певцов. А в целом была той еще заразой - требовательной, безжалостной и ядовитой. Совсем не такой, как в повседневной жизни.
Были и те, кого устраивало ее руководство, но хотелось публичности. Им был важен не только процесс, но и результат: выступать на сцене в красивом платье или фраке. Пусть даже бесплатно. Маська всерьез думала об этом, но стоило признать: как администратор она представляла собой абсолютный ноль. Нужно было официально оформить коллектив, найти помещение и деньги для аренды, вписаться в городскую хоровую тусовку. Ничего этого Маська не умела и не представляла, с какого конца взяться. И не подвернись им Славик, скорее всего, «Мелодика» умерла бы, толком не родившись.