Завтра. Все завтра. Утро вечера мудренее.
Володька храпел рядом, и Маська отстраненно подумала, что раньше не обращала внимания, как противно и громко он это делает. Как… бульдозер.
Впрочем, не все ли равно?
Еще днем она не могла представить, как отменить свадьбу. Теперь не представляла, как можно не отменить. Будто смотрела на стереокартинку: непонятные узоры, разводы, а потом сместила угол зрения – и вдруг на переднем плане появилось объемное изображение.
Все, чего раньше не видела и не понимала.
Маська могла долго сомневаться, колебаться, но если принимала решение, сдвинуть ее с него не смог бы даже все тот же бульдозер.
Не спалось, а картинка становилась все более отчетливой, и уже странно было, как могла всего этого не замечать. Если любовь и зла, то лишь потому, что слепа.
Все Володькины фразочки, шуточки, колкости, все выходки, от которых становилось за него неловко. Все, от чего коробило, и приходилось говорить себе: ну что делать, если любишь человека, принимаешь его целиком.
Вот только он-то – принимает ее целиком?
Вопрос риторический.
Принимал бы – не вел бы себя с ней как с дурочкой, которой все надо снисходительно объяснить. Например, почему ее мнение по умолчанию неверное. И что делает-то она все не так. Пока это касалось личных и бытовых моментов, Маська глотала: ну мало ли, может, и правда что-то не очень, со стороны виднее. Но работы, вот так откровенно и цинично, Володька еще не касался. Решил, что теперь уже никуда не денется, можно жрать ее с кашей? Похоже на то.
Клуб неудачников?
Володечка, в нем только один неудачник – это ты. Люди попадают в катастрофы, теряют зрение, слух, возможность двигаться, но принимают это и живут дальше. А ты завис на той дорожке, которую дворник не посыпал песком. Да, больше не мог профессионально заниматься любимым делом. Но рука-то срослась, больше ничего не пострадало. Получил образование, хорошо оплачиваемую работу. Поешь, потому что нравится. Женщины на тебя смотрят и даже любят. И все равно считаешь себя неудачником, жизнь которого закончилась в восемнадцать лет.
Андрей, Сережа, Алла, Ирочка – может, у них и были другие планы на будущее, но вряд ли они считают себя лузерами. Сама Маська… если и приходили такие мысли, когда провалилась в консу, с ними удалось справиться быстро. Нет, она не опустила руки. Просто не стала повторять попытку. Какой смысл тратить пять лет на ненужную бумажку? Больших академхоров на всех не хватит, а петь она могла и так, без консерваторского диплома. Три года занятий вокалом с педагогом даром не пропали. Да и в школе работать ей нравилось, несмотря на небольшую зарплату. Не говоря уж об ансамбле, без которого себя уже не представляла.
Жить с неудачником, который считает неудачницей и тебя тоже, да еще ни в грош не ставит твою работу – любимую работу?
Масечка, ты у себя одна, а жизнь слишком коротка.
***
Это уже не было злостью или обидой. Просто констатация факта. И выбор из двух вариантов: копать или не копать. Выйти замуж за человека, с которым некомфортно уже до свадьбы, или переломаться, но вздохнуть свободно.
Был, конечно, еще один момент, но Маська волевым усилием заставила себя о нем пока не думать.
Это потом. Все равно ничего не изменит, но сделать то, что должна, будет тяжелее.
К утру она задремала, а когда проснулась, Володьки, к счастью, уже не было. Собираться при нем не хотелось.
Много вещей натаскать в Володькину квартиру Маська не успела, все уместилось в спортивную сумку. Сложив ее, поставила в прихожей, села на диван, задумалась. Репетиция только завтра, концерт через два дня. Рабочий день у Володьки был ненормированным, мог прийти домой к обеду, а мог и за полночь. Звонить ему и спрашивать, когда вернется, не хотелось. Оставалось сидеть и ждать.
Впрочем, ждать не пришлось. В кармане взвыл телефон.
Марина?
Каждый раз, когда звонила медсестра из пансионата, у Маськи ёкало в животе, хотя сама попросила сообщать, если у бабушки будут просветления.
Болезнь быстро прогрессировала. Первые признаки появились лет шесть назад, но и через три года, когда поставили диагноз, они еще как-то справлялись. В крайнем случае, можно было пригласить на время сиделку. Но потом все стало так плохо, что пришлось искать специализированное учреждение: Маська чисто физически не могла находиться рядом сутки напролет, да и помочь при необходимости тоже не могла.