В «хорошем» состоянии бабушка никого не узнавала и почти себя не контролировала, но вела себя тихо. В «плохом» без конца плакала, кричала, каталась по полу и крыла матом персонал. Однако изредка случались просветления, и она на короткое время почти приходила в норму. По договоренности медсестры сразу звонили Маське, чтобы та могла приехать и пообщаться.
- Иветта Николаевна, если можете, поторопитесь, - частила Марина. – Варвара Степановна не очень стабильная, но пока в порядке.
Когда Маська жила дома, садилась на электричку – благо станция недалеко – и ехала в Красное село. От Володьки пришлось бы добираться через полгорода с тремя пересадками, поэтому вызвала такси. Заодно решила заехать на минуту домой и оставить сумку. Когда уходишь, удобнее делать это налегке, а не тащить с пыхтением свои пожитки.
Не успело такси выехать со двора, как позвонил Володька. Сбрасывать было бы слишком демонстративно, поэтому Маська притворилась, что не слышит. После третьего захода – выключила звук. Телефон жужжал в кармане рассерженным жуком. Всего семь пропущенных звонков.
- Нет! – сказала она вслух. И повторила: - Нет!
- Простите? – покосился на нее водитель.
- Ничего, извините. Это я себе, - Маська тряхнула головой и уставилась в окно.
***
Бабушка действительно была сегодня молодцом – словно решила скрасить Маське этот непростой день. Марина привела ее в комнату для посетителей – в цветастом байковом халате, аккуратно причесанную, улыбающуюся. Будто и не было всех этих лет болезни. Вспомнилось, как привезла ее сюда, и та, размахивая руками, все повторяла, быстро-быстро: «Подожди, Вероничка, подожди, сейчас постираю, и пойдем гулять».
- Веточка! – обняла ее бабушка. – Здравствуй, моя хорошая!
- Здравствуй, бабуль, - Маська поцеловала ее в щеку. – Как ты?
- Да все отлично, не беспокойся. Мне здесь нравится. Тепло, кормят вкусно, соседка в комнате хорошая. И врачи такие внимательные, и сестрички.
Обернувшись, Маська растерянно посмотрела на медсестру, которая обязана была присутствовать при встречах – на всякий случай. В предыдущие приезды бабушка хоть и узнавала ее, но все равно путалась, заговаривалась, а сейчас словно стала прежней. Но Марина молча покачала головой: нет, не обольщайтесь, это ненадолго.
- Ну а ты как? – они сели на диванчик, и бабушка обняла Маську за плечи. – Как хор?
- Все в порядке, бабуль, поет хор. Концерт скоро будет.
- Умничка, Веточка. Отец бы тобой гордился.
Она о чем-то рассказывала, выпытывала у Маськи, как та живет, вспоминала истории из прошлого, и все было хорошо, пока вдруг не спросила:
- Веточка, а как Никита?
Ее словно под дых ударили. Никита вел в музыкалке класс виолончели. Они встречались пять лет назад, почти год. Хороший парень, но… не сложилось.
- Нормально, - ответила Маська, проглотив колючий комок.
- Пожениться-то не думаете?
- Да, бабуль, скоро.
- Хорошо как! Я так рада. Это от него колечко? – бабушка дотронулась до кольца на ее безымянном пальце.
- Да.
- Жаль только, я на вашей свадьбе не смогу побывать, - ее глаза затуманило, руки начали мелко подергиваться. – Мне же надо будет Коленьку с Вероничкой в садик вести. Надо уже идти. Сейчас идти. Надо одеваться, а то опоздаем. Коля! Вероника!
Бабушка сорвалась на крик, вскочила, бросилась к двери, но там ее встретил санитар – здоровенный крепкий парень. Как-то ловко поймал за локти и увел.
- Хорошо, что успели, - сочувственно сказала Марина.
- Она была… как будто совсем нормальная, - поежилась Маська. - И вдруг – вот так…
- Готовьтесь к тому, что эти просветления скоро вообще прекратятся. Может, это даже было последнее. Врача будете ждать? Он где-то через час подойдет.
- Да нет, поеду. Спасибо вам.
Она вызвала такси, вышла на улицу и с удивлением обнаружила, что уже смеркается. А ведь только что было утро, она собирала вещи, ехала в Красное село.