Встав, я натягиваю ее джоггеры и смотрю на нее сверху вниз, но она едва двигается. Она вымотана. У нее был просто адский день, так что я не удивлен.
— Я собираюсь перенести нас, Адрианна, — бормочу я, притягивая ее к себе, и она обмякает в моих объятиях, удивляя меня, когда она не спорит.
Прижимая ее к себе, я перемещаю нас как можно быстрее, и мгновение спустя мы оказываемся в ее комнате. На окне висят волшебные гирлянды, а на кровати разбросаны желтые подушки. Что-то подсказывает мне, что это как-то связано с Флорой, но ей все равно это подходит.
Даже когда я пинком захлопываю за собой дверь, она все еще прижимается лицом к моей груди, согревая мое тело нашей связью. Я подхожу ближе к ее кровати, и откидываю покрывало, прежде чем осторожно поднять ее на руки и уложить на простыни. Когда я расстегиваю ее плащ, она переворачивается, позволяя мне стянуть материал. Я кладу его на стул у ее стола и поворачиваюсь к ней спиной.
— Спокойной ночи, Адрианна, — шепчу я, борясь с желанием остаться и направляясь к двери. Но когда мои пальцы сжимаются вокруг ручки, я слышу одно-единственное слово.
— Останься.
— Остаться?
— Ты как попугай, — ворчит она, заставляя меня усмехнуться, в то время как мое сердце скачет галопом в груди.
— Не тебе это говорить, — парирую я, заслужив смешок, смотря на нее через плечо. Ее глаза едва открыты, так как сон грозит взять верх.
— Ты остаешься или нет?
Ей не нужно спрашивать меня дважды.
Раздеваясь так быстро, как только могу, я проскальзываю под ее покрывала в одних боксерах, и она снова прижимается ко мне.
Святое. Ебаное. Дерьмо.
Это что-то такое маленькое, такое простое, но при этом такое чертовски эйфоричное, что у меня перехватывает дыхание.
Я знаю, что мы с ней еще не во всем разобрались, но, черт возьми, шанс есть, и это все, что имеет значение.
19
АДРИАННА
Я
цепляюсь за остатки сна, отчаянно желая, чтобы он окутал меня своими темными и теплыми объятиями. Но особенно теплые объятия, которые на самом деле обхватывают мою талию, быстро переносят меня в настоящее, отвергая мольбы о моем сне.
Ерзая, я быстро осознаю, что ко мне прижато чье-то тело, и тут же вспоминаю прошлую ночь. Рука, обхватившая мое бедро, сжимается, и кончики пальцев зарываются в простыню, окутавшую мою плоть, и я вздрагиваю.
Сонно я оглядываюсь через плечо и встречаюсь с глубокими и горящими глазами Рейдена. Его взгляд снова полон страсти, и он проводит большим пальцем по моей щеке.
— Доброе утро, — бормочет он, его голос глубокий и насыщенный, как виски без единого кусочка льда. Не то чтобы я знала, но помню, что читала об этом в книге, и этот момент кажется подходящим для такого сравнения.
— Доброе утро. — Я наклоняюсь навстречу его прикосновению, остро осознавая, что ему нужно напоминание о том, что не все прощено, но это может пока подождать. Мои веки угрожают сомкнуться, но солнце, падающее из окна моей спальни, заставляет меня остановиться.
Взглянув на часы, я вздрагиваю, сбрасывая его руку с себя и пытаясь сесть.
— Какого черта! Почему у меня не сработал будильник? — бормочу я, свешивая ноги с кровати, и рука Рейдена опускается на мое плечо.
— Ты так мило выглядела во сне. Я не хотел тебя будить, — отвечает он, отчего моя спина напрягается, а глаза расширяются.
— Мы опаздываем.
— Все в порядке. Я принес еды.
Я смотрю на него, разинув рот, часть меня хочет вбить в него немного здравого смысла, но запах шоколадного наслаждения наполняет мои чувства, когда он протягивает мне шоколадный круассан.
— Спасибо, — выдавливаю я, забирая выпечку из его рук, игнорируя ухмылку, которая расползается по его лицу, когда я впиваюсь зубами в восхитительное блюдо. Я стону, наслаждаясь сладким началом своего утра.
— Без проблем, — хрипит он, пытаясь незаметно поправить себя под брюками. Только тогда я замечаю, что он полностью одет. Это имеет смысл, так как у меня в руках завтрак, но мой мозг медленно включается этим утром.
Он тянется за спину, и мгновение спустя передо мной появляется чашка горячего кофе. Черт возьми, да. Я беру ее, отпевая слегка чересчур горячий дар кофейных богов, прежде чем пробормотать свою благодарность.
— Ты постарался, — заявляю я, приподнимая бровь, и он ухмыляется.
— Мне было ради кого стараться. — Он произносит это так небрежно, как будто эти слова едва ли что-то значат, но я чувствую их. Каждую унцию.
В дверь моей спальни раздается стук, заставляя меня нахмуриться, и я смотрю на него.