— Ты прав, дед, насчет души, — с трудом произнес Антон. — Только времени все равно нет. Начнем на мертвой душе. А там, глядишь, и оживет наша душенька… — ласково, как на опасного, но, к сожалению, необходимого идиота посмотрел на Фокея.
Антон сам не знал, зачем вспоминает нелепый разговор с дедом, идя ночью по ненавистному правительственному кварталу, который уже стал как бы и родным.
Воистину за программой Антона не значилось иных достижений, кроме открывшихся в городе помпитов, незаконно прилетевших инопланетян да моментальной уборки с улиц трупов похоронным бюро.
Заводы по-прежнему стояли. Если на одних пытались начать работу, другие не поставляли вовремя сырье и комплектующие. Железная дорога не давала вагонов. У Антона закралось подозрение, что в провинции нет никакой железной дороги, так фатально не хватало этих самых вагонов. Хотя рельсы вроде бы куда-то тянулись, блестя на солнце, но куда? Антон предложил Конявичусу отправить вдоль рельсов научную экспедицию, чтобы наконец убедиться. Главнокомандующий ответил, что рельсы совершенно точно тянутся до границы с соседней провинцией «Mons Osterreich-Italiana II», а дальше горы, туннели — стреляют, гады, из зениток по вертолетам.
Помимо ларечников, сносно ощущали себя в новой — реинсталляционной — реальности пуговичники, зажигалочники, пряжечники, оружейники и прочие кустари. Наверное, они изготавливали нужные вещи, но от их торговли на камнях и досках несло разрухой, кризисом промышленности, концом света, который всегда маячил на горизонте, но тут как-то уж совсем приблизился.
Собранный урожай был спрятан. Несобранный гнил на корню в полях или в буртах, на ссыпных пунктах, в ямах, кучах под дождями на прихватываемой ночными заморозками земле. Прежде спецназ устраивал в городах облавы, гнал отловленных в укрепсельхозрайоны на принудительную уборку.
Собранное под охраной танков и БТРов привозили в город. Нынче не привозили ничего.
Из конца в конец провинции, как помои, перекатывались бросившие дом, работу, семью, а может, никогда этого не имевшие толпы, все более напоминающие то ли банды, то ли прежних организованных путешественников в страну Белого Креста, которых в Южной Африке счищали со скал в океан бульдозерами. Соседние провинции держали границы на замке, но лишь с одной — внешней— стороны. Со своей же территории охотно выпускали возбужденный слухами о реинсталляции, агрессивный сброд. Особенно недружественно вело себя правительство провинции «Mons Osterreich-Italiana II», не только отдавшее приказ стрелять по приближающимся вертолетам Конявичуса, но разработавшее целую систему хищения железнодорожных вагонов из «Низменности-VI, Pannonia». Капитан Ланкастер поговаривал о том, что «господам вагонным ворам» необходимо преподать серьезнейший урок.
Конявичус, однако, заявил, что армия не вполне контролирует положение. Не получающие жалованья военнослужащие отказываются повиноваться приказам командиров. «Пусть грабят ползущую к нам через границы мразь, пусть… возвращают в провинцию вагоны из «Mons Osterreich-Italiana II»!»— воскликнул глава администрации. «Это совершенно невозможно, капитан, — возразил Конявичус. — У тех, кто к нам лезет через границы, нет ничего, совсем ничего, они еще беднее нас. Что же касается «Mons Osterreich-Italiana II», то тамошние азиаты возвели вдоль границы непреодолимые фортификационные сооружения. Они воруют наши вагоны не для того, чтобы их возвращать».
Ко всему перечисленному можно было добавить, что ни результаты состоявшихся выборов, ни состав нового коалиционного правительства не были утверждены в столице. Грозный Центризбирком молчал, как камень. «Если до конца месяца ответа не будет, — сказал капитан, — следует ожидать худшего». — «Предлагаю создать народное ополчение, — поднялся Антон, — отбить вторжение, если таковое будет иметь место, двинуть на наших победоносных штыках реинсталляцию в другие провинции! Да здравствует перманентная справедливость!» — «Народ не идет за нами, когда мы пытаемся сделать его жизнь хоть сколько-нибудь сносной, — резонно возразил капитан, — отчего же он пойдет за нами на прямую смерть? В случае вторжения народу вряд ли будет намного хуже, чем сейчас, а вот мы потеряем все. Тех, кто теряет все, некому защищать, кроме них самих. Сейчас у нас даже нет вагонов, чтобы быстро перебросить войска к границе…»
— Дед, — в ту же ночь поднял Антон с промятой лежанки хмельного Фокея, — главные пункты программы следующие: Центризбирком утверждает результаты выборов и состав правительства провинции за исключением Гвидо, Николая и вице-премьера без портфеля; политика реинсталляции справедливости в жизнь одобряется целиком и полностью; под нее из государственного бюджета для провинции «Низменность-VI, Pannonia» выделяется кредит в десять триллионов… кара-рублей; центр обязывает соседние провинции вести себя по отношению к нам дружественно, незамедлительно вернуть все украденные вагоны… Так. Что еще?