ны были ведьмины атрибуты. В частности, Руны Великой Матери, те волшебные и тайные письмена, с помощью которых жрицы храма разговаривали со своей Богиней, когда нуждались в ее совете. Тонкая рука достала красный шерстяной мешочек, перевязанный прядью седых волос - древние руны, от матери к дочери передававшиеся, прабабкино наследие. Даже до молодой Королевы доходили слухи о могуществе жившей тут прежде ведьмы, схоронившей и свою дочь, и свою внучку - пока не дождалась она рождения новой Вещуньи в роду, той, что смогла перенять от нее и силы, и знания. И вот, зажжены свечи с лесными травами, расстелен головной платок с вышитыми на нем символами Солнца, Луны и врат в иной мир, мир, куда уходят души. В чаше стоит колодезная вода, не дыша, склонилась над ней Королева. За ее спиной стоит, встряхивая с тихой, скороговоркой, сквозь зубы - молитвой, - Ведьма. на последнем слове, рваном, будто кусок плоти зубами из тела врывали - не разобрала Королева, но ужас уже душил ее, лишая воли, заставляя до боли в глаза всматриваться в темную воду... уронила руны Колдунья, и склонилась над ними, мрачно и обреченно качая головой. -Грех на тебе, Королева, да ты и сама знаешь, - голос низкий, темный, будто кровь неспешно из раны сочится, обволакивая все, до чего может дотянуться. И запах трав с ума сводит. - Не добром ты за своего Короля пошла, против воли Судьбы, против воли самой Богини. Отвела от него нареченную, колдовским зельем опоила, решила Судьбы две связать, чтобы положение свое укрепить. Не от истинной любви делала, от жажды власти - до того тебе золотую корону надеть хотелось. Вот и надела. И живи теперь с этим. Не будет в вашем браке ребенка. Сама Великая Мать не даст тебе дитя произвести на свет - если и забеременеешь, то скинешь до срока. Королева сказать ничего не успела - а дурман как-то вмиг рассеялся. Стоит перед ней не грозная ведьма, а девочка молодая, испуганная, вся трясется. Да Королеву и саму озноб ломает, в тяжелых и сильных своих ручищах - ведь о том сказала, чего никак знать не могла, но прознала. И вправду Дар. Да только кому вот от этого лучше? -И что же делать мне теперь? - голос Королевы вырвал Аделину из мрачного оцепенения, всегда посещавшего ее после того, как она погружалась в чужую жизнь и чужие тайны с помощью своего колдовства. - Ты ведь помнишь мои слова, ведьма - не поможешь мне, не поможешь больше никому! Девушка и ответить не успела: старая рассохшаяся дверь избушки тихо скрипнула, и в горницу проник кот. Королева при виде страшного зверя лишь поморщилась, да только слова сказать не успела - исчез кот в клубах смрадного дыма, и стоит перед ними мальчишка. ростом невысокий, одежка рваная, да сам весь худой да бледный - ну чисто заморыш. Одни глаза синим огнем горят, буквально до костей прожигают. -Помочь ли тебе чем, хозяюшка? - а голос не голос, то ли шипение змеиное, то ли сыч ухает - от одного тона жутко стало. - Слыхал я вас случайно, что беда у гостьи нашей приключилась, а помощи-то, поди, и ждать-то ей неоткуда? -Неоткуда, - опомнившись, первой в себя пришла Королева. - А ты кто же таков будешь? -Помощник это мой, Аркашенька, - послышался слабый голос Аделины, уже потерявшей надежду сегодняшний день пережить. - Ты чего хотел? -Дозволишь ли говорить? -Дозволяю! - одновременно раздались женские голоса с разных концов горницы. Черт присел прямо на пол да прямо в глаза Королевы смотрит, взгляда не отводит. Помолчал, дождался, пока у нее по вискам пот капельками течь от напряжения душевного начал, да и говорит так тихо, будто и сам с собой рассказ ведет: -Есть одно проверенное средство, прабабка Аделины так не одной Королеве прежде жизнь спасала, из самого Сахарного Королевства к ней, помнится, ездили... Дитя ты мужу подаришь, Королева, да только вот духу хватит ли на такое? Слабый человек не выдержит, сам себя от ужаса и порешит... -Выдержу. Мне дорога одна без дитяти - на плаху, так что ты уж говори, что там за средство, да сколько стоить помощь ваша будет. -А что ты готова за это отдать? - голос уже не шипение - ласковый, шелковый, медом течет да обволакивает, бдительность усыпляет. А Аделина молчит. Поняла, что черт недоброе задумал, да только ей тоже без его подмоги дорога одна - не на плаху, так в кандалы и в кипящее молоко. Казни для колдовок в королевстве были лютые. -Да все, хоть душу свою отдам, если надобно! -С душой погоди-ка, самой пригодится, а вот жизней невинных отдать аж тринадцать придется, по-другому дитя твое свет не увидит, в жизнь не войдет - помрет сразу же после рождения, если не укроешь его от света белого, в одежды правильные не нарядишь, - черт все ближе и ближе к Королеве подбирается, в глаза смотрит пристально, а у той внутри - то ли огонь, то ли лед, по внутренностям змеем тяжелым расползается. -Что скажешь - то и сделаю, что от меня надобно. Лишь бы дитя Королю подарить. -Возьмешь, значит, грех на душу? - черт спрашивает. Королеве так внутри тоскливо, так больно - хоть волком вой, точнее, волчицей раненой. А понимает уже - договор чтобы подкрепить с нечистой силой, трижды согласие свое вслух произнести надобно. -Возьму! -Хозяйке моей плату оговоренную отдашь? -Отдам! -Через время, когда придет срок по счетам платить, услугу окажешь, какую она попросит? -Окажу! -Быть по-сему, слово твое сказано, сделка закреплена - теперь твое дело, Королева, во всем хозяйку да меня слушаться, не то быть беде! И одно запомни: ни при каких делах, ни при каком ужасе, как бы тошно и тяжко не было, не смей от дитя своего отказываться - а не то горе будет большое... Королева и промолвить ничего не успела: черт ей уже на дверь кивает. -Придешь следующим полнолунием, да останешься тут на три дня, будешь делать все, что тебе велено. До того времени в храмы не ходить, пост не держать, с Королем близости не желать - запретно то для тебя. Нарушишь условие - сама перед собой и мужем ответ держать будешь, что дитя не получилось. С тем и отправили Королеву восвояси, Аделина до вечера сидела в избушке ни жива, ни мертва, никак поверить не могла, что спаслась от смерти лютой.