Сергей открыл мне дверь, посмотрел как-то затравленно и вопросительно. Он утратил свою уверенность, бедный непобедимый ковбой. Несвобода не должна была его коснуться. Она для других. Из кухни вышла Лиля. Она была в джинсах и свитере, но сомнений в том, что она провела здесь ночь, не осталось. И я с радостью отметила, как плохо она выглядит по утрам. Впрочем, я сравнивала только с фотографией. А тут помятая со сна девица живьем. Лучший друг девушек — фотошоп. Сцена знакомства была короткой и сухой. Мы как раз выпили кофе, когда приехали Земцов с помощниками и Масленников.
Закончились сорок минут просмотра. Мужчины были сосредоточенны и серьезны. Лиля раскраснелась, а в уголках губ неряшливо блестела слюна.
«Какая же ты похотливая корова», — мысленно произнесла я, но вслух сказала:
— Вижу, вы взволнованны, Лиля. Люблю людей, которые способны оценить настоящее искусство.
— Мне так нравится эта артистка, — сглотнула она слюну. — Надо же: это ваша мама.
— Да, такое совпадение.
Земцов решительно встал.
— Едем! Александр Васильевич, у вас материалы с собой?
— Конечно. Виктория, мы едем к Николаю Бедуну, подозреваемому в убийстве вашей матери. Вы можете поехать с нами. Версия ваша. Понадобятся какие-то детали, которых наверняка нет у нас.
— Мне необходимо поехать к нему, — сказала я. — Он должен продать мне все фильмы с мамой, что у него есть. Добровольно, сознательно и безотносительно к тому, что произойдет дальше.
Николай Бедун всю жизнь прожил в одном старом доме на востоке Москвы. Там он родился. Давно один. И вот он передо мной. В грязной прихожей дышит вчерашним перегаром неряшливый старик со спутанными седыми волосами, с жуткими мешками под глазами, с обвисшим животом, в небрежно завязанном махровом халате. А глаза у него все те же, черные, мрачные и непростые, как у его героев на экране. И… Как бы выразиться точнее. Это не останки, не жалкое подобие того мужчины, которого мы только что видели в жарких эротических сценах. Это тот мужчина. Постаревший, опустившийся, всеми заброшенный, но не утративший пола. И пока мои спутники показывают ему удостоверения и объясняют цель визита, я думаю о том, что этот человек стал любовником матери как минимум тридцать лет назад — это моя жизнь. И, скорее всего, отношения не прекратились совсем после рождения общей дочери. Он имел информацию о маме, раз торговать фильмами начал сразу после ее смерти.
Земцов велел Бедуну одеться. Все сели в комнате вокруг круглого, заваленного всяким хламом стола. Я не слушала их разговора. Я ловила, удерживала и рассматривала пока еще смутную идею. Масленников взял у Бедуна отпечатки пальцев, анализ крови, затем осмотрел его обувь в прихожей. В какой-то момент допроса Земцов дал знак сотрудникам. Они распределились по квартире, а Земцов показал Бедуну ордер. Начался обыск. Бедун стоял у стены, бледный, в черном костюме и белой рубашке. Он даже сходил в ванную, побрился, и по подбородку текли три струйки крови. То ли так нервничал, то ли редко брился и бритва у него опасная.
Он встретил мой взгляд и вдруг хмуро улыбнулся:
— Здравствуй, Вика. А я сразу узнал тебя. Виделись мы, когда ты мне до колена доставала.
— Хорошо, что вы начали разговор. Я не знала, как… Ситуация сейчас серьезная, и нам нужно срочно решить один вопрос. Я покупаю у вас все фильмы с мамой. И непременно списки тех людей, которым вы уже что-то продавали. Сумма любая.
— Я так и понял, что в этих киношках дело. Не ты ли на меня навела?
— Я, разумеется. Так получилось. Вступаю в права наследства. Память моей матери — теперь мое дело.
— А ты скажи им, этим, которые квартиру шмонают. Они все найдут и просто так тебе отдадут. Сумма мне может и не понадобиться.
— Вы не поняли, Николай Александрович. Меня не касаются ваши отношения со следствием. Мне важен только результат. А вашу собственность я у вас приобрету на ваших условиях. Вы — законный владелец материалов. И когда-то сумма понадобится. Возможно, уже сегодня или завтра, когда вас проверят и отпустят.
— Не отпустят, — произнес Земцов рядом со мной. — Николай Бедун, вы подозреваетесь в убийстве Анны Золотовой. После результатов экспертизы вам будет предъявлено обвинение. Вопросов у следствия осталось очень мало.
— А вы не парьтесь, — усмехнулся Бедун белыми губами. — Я признаюсь сам. Чистосердечное, как у вас говорится. Скостите мне пару дней за это.