Федор и Никита остаются во дворе возле автомобиля, а меня на крыльце встречает Виктор Сергеевич.
— Добрый вечер, Валерия Ильинична, — сочувственно говорит он и советует. — Вам нужно отдохнуть перед ужином.
— Значит так, — обращаюсь я к своему охраннику. — Я не буду ужинать. Не хочу. Я ухожу в свою комнату до утра. И попробуйте только возразить.
— Что вы! — печально улыбается он. — И не посмею.
Занимаю руки и мысли горячим душем, мытьем головы, сушкой, укладкой волос. Трачу на это не меньше двух часов. Пару раз за дверьми раздается голос Виктора Сергеевича, предлагающего то чай, то легкий ужин, то какую-нибудь помощь. От всего отказываюсь и прошу до утра меня не беспокоить.
Сашкин звонок застает меня врасплох. Я сижу перед туалетным столиком и с досадой смотрю на травмированную жестким поцелуем нижнюю губу. Распухшая, она доставляет дискомфорт легкой болью.
— Лера! С тобой хочет поговорить твой жених! — смеется в трубку Сашка.
— Привет, Ванюшка! — ласково говорю я, представив Сашкиного четырехлетнего сына. — Я по тебе соскучилась!
— Я тоже соскучился, — совершенно серьезно говорит Ваня. — Когда ты приедешь?
— Не очень скоро, — вздыхаю я, не хочется обманывать ребенка. — Но я постараюсь пораньше. Очень постараюсь, дружок!
— Я накопил уже триста рублей, — с гордостью сообщает мне Ваня. — А ты?
— И я накопила, — смеюсь я. — Пятьсот!
— Ого! — смеется довольный Ваня. — У нас уже много денег на свадьбу!
Ваня недавно решил стать моим женихом и на мне жениться. Сашка сказала сыну, что денег на свадьбу у нее нет, и Ванька решил их копить.
— Ну что? Как сейчас дела? — торопит меня с рассказом Сашка, забрав у сына телефон.
— Плохо, — честно говорю я. — Кто-то отравил собаку Верещагина. И мне кажется, что он считает виноватым моего отца. Он пока четко это не сформулировал, но дал понять.
Осторожно трогаю языком губу. Саднит. Неприятно.
— Отравил собаку? — охает Сашка. — Ужас какой! Животное-то причем?! Твой отец мог это сделать?
— Приказать отравить собаку Верещагина? — задумываюсь я и с сомнением отвечаю. — Не знаю. Честно. Но я уже ничему не удивлюсь.
— Кошмар! — вздыхает подруга. — Тебе срочно надо оттуда выбираться!
— Это я понимаю, — отвечаю я. — Но пока это весьма проблематично.
— Надо просто сбегать и прятаться не дома, а где-то в другом месте, — размышляет Сашка.
— Сколько прятаться? — возражаю я. — Дни? Недели? Месяцы? Нет. Так не пойдет. Мне надо вернуть мою жизнь. Целиком и полностью.
В этот момент раздается стук в дверь. Громкий, сильный, неожиданный. Виктор Сергеевич так стучать не может.
— Лера! Выйди! — голос Верещагина звучит глухо, злой и раздраженный. Замираю, потом торопливо прощаюсь с Сашкой до завтрашнего разговора.
— Выйди! — Верещагин стучит по дверному полотну кулаком, но я не отвечаю и даже не встаю с места.
Принимаю решение: пусть хоть дверь вынесет, но сейчас я не отвечу и не открою. Верещагин сегодня потерял друга — любимую собаку, и ему плохо. Теперь он хочет, чтобы плохо было мне. Не выйдет.
— Никита Алексеевич! — окликает хозяина мой охранник. — Валерия Ильинична приняла снотворное и легла спать пораньше. Не надо стучать.
— А! Это ты! Как тебя величать? Харон? Минос? Цербер? Плутос? Минотавр? — слышу я странные вопросы Верещагина.
Он явно пьян. Раздается четкий ответ охранника:
— Виктор Сергеевич будет более точно. Но по отношению к Валерии Ильиничне я бы использовал Херувима и огненный меч.
— Да ты эстет! Утверждаешь, что это врата не в ад, а в рай? — фыркает Верещагин.
— Утверждаю, — спокойно и твердо отвечает Виктор Сергеевич. — Она спит. Стучать бесполезно.
Дальнейший диалог я не слышу, поскольку голоса удаляются. Мне искренне жаль этого сильного и непоколебимого мужчину. Смерть Тумана — это страшное, непоправимое горе. А его отравление вообще за гранью добра и зла. Кому нужно так ранить гордого человека? Неужели моему отцу или Виноградовым?
Вопреки ожиданию бессонницы, засыпаю очень быстро. Просто проваливаюсь в сон, как в яму, устланную мягкими осенними листьями. Постель тоже пахнет чем-то травяным, горько-острым, но пахнет приятно.
Просыпаюсь далеко за полночь от жажды. Сильной и терпкой. Возле кровати нет привычной бутылки лимонной минеральной воды. Придется спускаться вниз.
В доме тихо и пусто. Спускаюсь вниз и захожу на кухню, не включая свет. На всякий случай. В огромном черном холодильнике есть всё, что только могут придумать те, кто совершает ночные набеги на склад продуктов. В том числе и самая разнообразная минеральная вода. Выбираю небольшую бутылочку воды с соком лайма, и в этот момент включается свет.