— Лерочка! Привет! — пищит Рита и спешит оправдаться. — Я тут блузку намочила, пришлось взять у Никитона футболку.
Я вежливо продолжаю улыбаться и ничего не отвечаю Рите. Это ее напрягает, заставляет что-то бормотать в свое оправдание. Так и не дождавшись от меня вежливого «ничего страшного», Рита начинает частить:
— Прости, что завалилась к вам ночью. Мне нужно было срочно поделиться своими мыслями с Никитой. И я не смогла дождаться утра. Вчера ночью почему-то казалось, что промедление меня раздавит.
Я продолжаю молчать, с откровенным равнодушием оглядываю стол, дежурно улыбнувшись и Злате, стоящей рядом.
— Вам такой же кофе, как вчера? — мягко спрашивает она.
— Да, — с благодарностью киваю я.
— Хорошо, — тепло улыбается мне Злата. — Что бы вы хотели? Яичный рулет с ветчиной и сыром. Сэндвич «Монте-Кристо». Яблочные оладьи. Булочки с творогом.
— Лера! — вмешивается в мой диалог со Златой Рита. — Обязательно попробуй сэндвич «Монте-Кристо». Сочетание сладкого и соленого.
— Оладьи, пожалуйста, — прошу я Злату, игнорируя подсказку Риты. — И булочку.
— Эх! — Рита, неловко улыбаясь, завистливо вздыхает. — А если я съем оладьи да булочку — сразу прибавлю не меньше килограмма, а с моим ростом…
И эти слова не заставляют меня поддержать беседу с ней своей репликой. Благодарю Злату и приступаю к завтраку.
— Как спалось? — ирония Верещагина течет медленно, как тот цветочный мед, которым Злата поливает мне оладьи.
— С чистой совестью, — отвечаю я, облизывая сладкие губы.
Риту мой ответ удивляет, и она откровенно вопросительно смотрит на меня, словно ожидает объяснений. Никита презрительно усмехается и насмешливо говорит, чуть помедлив, глядя на мои губы:
— В наше время чистота совести — редкое качество. Она, несомненно, относительна.
— Относительно чего она относительна? — предлагаю я тему для разговора.
— Относительно наших поступков? — лениво предлагает Верещагин, приступая к яичному рулету.
— Поступков — во вторую очередь, — соглашаюсь я, пробуя булочку. — И мыслей — в первую.
— И что же для тебя совесть, жена моя? — спрашивает Верещагин и подначивает. — Расскажи мне об осознанном чувстве моральной ответственности перед самим собой.
— Ответственность перед самим собой могут нести только высоко духовные люди, муж мой, — сообщаю я.
— В число коих я, по твоему мнению, не вхожу? — догадывается Верещагин.
— По моему убеждению, — киваю я, усиливая позицию.
Рита растерянно переводит взгляд с меня на Никиту и обратно, силясь понять, что происходит, радоваться ей или огорчаться.
— А ты считаешь себя мерилом высокой духовности? — зло интересуется Верещагин, и Рита радостно напрягается.
— Я считаю свою совесть внутренним регулятором собственной нравственности, — отвечаю я, допивая кофе. — Нельзя мерить кого-то своей линейкой. У каждого она своя. У кого-то слишком короткая. Или вообще без делений.
— Видимо, у меня? — прищурившись, спрашивает Никита.
— Это можешь решить только ты сам, — предлагаю я, внезапно обратив внимание на Риту. — А ты как думаешь?
— Я? — пугается женщина и краснеет под моим внимательным взглядом. — Думаю?
— Ну, ты же думаешь иногда? — вежливо хамлю я подруге детства своего «мужа». — Когда решаешься что-то сделать. Когда придумываешь, что сказать. Как-то же ты приходишь к результату?
— Я всегда стараюсь думать, — кивает мне Рита и умоляюще смотрит на Никиту. — Умный человек всегда много думает.
— Ты согласна со мной? — настаиваю я на ответе. — Ты можешь назвать свою совесть способностью к моральному самоконтролю? А самооценкой совершаемых поступков? А критерием самосознания личности?
С каждым моим вопросом Рита краснеет еще гуще и, хватая ртом воздух, в отчаянии смотрит на Никиту.
Верещагин успокаивающе ей улыбается, устало и как-то обреченно.
— Рита! Ты позавтракала? Сейчас тебя отвезут домой. Или ты хочешь к моей матери?
— Я? Уже? — расстраивается Рита. — Я думала, что мы с тобой… с вами побудем вместе, пообщаемся. Я еще дом не посмотрела. А где будет моя комната?
Моя догадка, несомненно, верна, могла бы, Лера, и раньше догадаться, без Сашкиной подсказки.
— Давай ты сама выберешь? — спрашиваю я Риту, вставая из-за стола. — Пошли дом смотреть? Я его сама еще не видела.
— С тобой? — сомневается Рита.
— И со мной, и с Ники! — бодро подтверждаю я, насмешливо глядя на Верещагина.