Он подозрительно хмурится и тоже встает, категорически заявляя:
— Когда-нибудь потом останешься в гостях, Рита! Не сегодня. И не в ближайшее время.
Но я настаиваю, и за полчаса мы неторопливо обходим дом. «Ники-экскурсовод» на одном из поворотов пропускает Риту вперед, хватает меня за локоть, тянет на себя и сердито шепчет:
— Зачем тебе это? Думаешь, если Рита будет в нашем доме, ты спасешься от моих домогательств?
— Девять, десять, — говорю я, глядя на пойманный в захват локоть.
— Что? — переспрашивает Верещагин.
— Девятый и десятый синяк, — доверительно сообщаю я его левому уху, опаляя его теплым ласковым дыханием.
Про Риту я уже всё поняла, но проверить свою догадку пару раз для верности, как сказала бы Сашка с ее математическими мозгами, надо.
Тугодум Верещагин не сразу отпускает мой многострадальный локоть, и я спешу закрепить успех, боковым зрением видя обернувшуюся к нам и застывшую на месте Риту.
— В коллекцию к предыдущим и этому, — продолжаю громко шептать я, расстегивая верхнюю пуговицу жакета и спуская его с плеча, показывая потемневшим глазам небольшой кровоподтек, оставленный его жадными губами вчера на моей ключице. — И этому…
Провожу пальцами по своей нижней губе, до сих пор припухшей от его жестких поцелуев.
Вижу Риту, вспыхнувшую свекольно-морковным цветом до корней рыжих волос и в смущенной досаде резко отвернувшуюся от нас. Вижу мужскую страсть, поднимающуюся из карих глубин и сметающую всё на своем пути: и стеснение перед Ритой, и мое сопротивление. Сухие губы прижимаются к кровоподтеку на ключице, осторожно, нежно, руки же контрастно губам обнимают сильно, крепко. Одна рука ныряет под широкий жакет и начинает гладить позвоночник от шеи до копчика. Другая ложится на мой затылок, уничтожая с таким трудом сооруженную бабетту.
Рита практически убегает за поворот на лестницу. Это я понимаю по ее вскрику и торопливым шагам и их удаляющемуся звуку. Сейчас очень важно продержаться еще несколько минут, потому что только словесного подтверждения догадке мало. Нужно знать наверняка.
Верещагин никак не реагирует на звуки и действия Риты, словно ее и нет рядом. Одна рука продолжает пересчитывать мои позвонки, а другая уверенными движениями вытаскивает шпильки из моих волос, распуская их по плечам и спине.
Прислушиваюсь: осторожные шаги — Рита на цыпочках возвращается обратно и, скорее всего, выглядывает из-за поворота, как маленькая девочка, играющая в прятки.
Верещагин отрывается от ключицы и накрывает мои губы нежным, но настойчивым поцелуем, чувственно лаская языком ранку на губе.
— Ответь! — хрипло просит мужчина, продолжая зализывать распухшую губу. — Ответь, пожалуйста, Лера!
Рука, спустившаяся по спине, оттягивает брючный пояс, пытаясь попасть ниже.
Что ж ты, Рита? Давай быстрее! Так и ответить недолго. Прерывистое дыхание распаляющегося мужчины сбивает и мое, делая его нервным. Выдыхаю прямо в его рот, устав ждать реакции Риты, и получаю наказание в виде захвата. Губы Верещагина забирают мои в плен, смакуя ощущения и заставляя меня волноваться по-настоящему.
— Ответь! — снова просит он с мучительным стоном.
Топот. Грохот. Визг. Наконец-то… Долго же ты соображала, Рита!
Настойчиво отпихиваю от себя ничего не слышащего и не видящего, кроме меня, Верещагина.
— Что-то случилось с Ритой! — почти кричу я ему в лицо, пробиваясь сквозь затуманенный взор к сознанию.
Получается не сразу, поэтому к упавшей на лестнице Рите мы успеваем не первыми. Ее уже осторожно поднял суровый на вид охранник Верещагина. Мужчина лет тридцати с невероятным по ширине разворотом плеч и всегда со спокойно-ленивым выражением квадратного лица. Верещагин обращается к нему по имени.
— Что случилось, Миша?
Миша пару секунд подбирает новое выражение лица, меняя предыдущее на предупредительно-внимательное.
— Не могу знать, Никита Алексеевич. Скорее всего, Маргарита Рэмовна упала.
— Ногу подвернула, — совершенно искренне морщится от боли Рита, в руках охранника кажущаяся Дюймовочкой. — Мне бы лечь.
— Сейчас вызову скорую, — говорит Верещагин раздраженно.
Как я и рассчитывала, Рита нисколько не возражает. Храбрая девочка. Работает по-честному. По-другому такие, как она, и не могут.
Скорая приезжает быстро. Риту осматривает веселая пожилая врач, обещая, что до свадьбы ушиб мягких тканей и легкий вывих лодыжки обязательно заживут и госпитализация не требуется.
— Миша! Отвези Маргариту Рэмовну к моей матери. Сейчас я ее предупрежу, — командует Верещагин, странно поглядывая на меня.