— Да? — иронично выгибая бровь, спрашивает Никита. — Тогда какую его часть?
— Вот эту, — сообщаю я, даря Верещагину звонкую пощечину. — Максимум, правую ладонь.
Он слегка дергается от сильного удара, но довольно улыбается.
— Всё-таки я урвал чуть-чуть и других частей! — радостно сообщает он. — Идем гулять дальше?
— Дальше? — теряюсь я от такой неприкрытой наглости и абсолютного отсутствия чувства неловкости с его стороны.
— Обедать! — уставившись на мою грудь, прикрытую простынью, отвечает Верещагин и намекает. — У меня разыгрался аппетит.
— Пошел вон! — ласково говорю я.
И Верещагин уходит со словами:
— Да ты знаешь, какая очередь ко мне на массаж? На три месяца вперед!
— Вот и принимай по очереди! — сердито советую я.
Ресторан «Воронеж» на Пречистенке приятно балует необычным оформлением с расписанными вручную потолками. Верещагин, осчастливленный несанкционированным массажем моей спины, заказывает мне Мурманскую треску с печеными кабачками, а себе говяжьи ребра Шорт рибс с можжевельником.
— Постарайся расслабиться и получить удовольствие! — нахально советует мне мой кавалер. — Если не получилось при массаже, пусть получится сейчас.
— Спасибо, — отвечаю я, не обращая внимания на его провокацию.
Чувствую на себе тяжелый взгляд. Ощущение настолько привычное, в стиле «дежавю», что я внутренне холодею. Зал полон. Никого не вижу. Но отчетливо понимаю, кого ищу.
— Сыграем? — неожиданно предлагает Верещагин за десертом.
— Во что? — удивляюсь я, поднимая глаза от мусса из ряженки с вяленой клубникой и шоколадом.
— В «Правду и Действие», — шепчет, подмигивая мне, Никита.
— Эта игра для большой компании, — быстро реагирую я. — Я играла в нее с друзьями. И настаиваю — это игра для молодежной компании.
— Можно играть и вдвоем, — возражает Верещагин и терпеливо ждет.
— Хорошо. Но точно не здесь, — почему-то соглашаюсь я, расправляя на коленях салфетку. Потому что мне нужны его ответы на неудобные вопросы.
Нам было лет по пятнадцать. Оставшись в квартире одна, потому что ее родители уехали к родственникам на юбилей куда-то на Урал, Сашка в осенние каникулы собирала нас у себя.
Мы играли в карты, смотрели вместе фильмы. Сами варили себе покупные пельмени или жарили на всех яичницу.
Это было удивительное время относительной свободы. Если мальчишкам можно было почти всё, и их родители не контролировали каждый их шаг, то у Варьки Дымовой был очень суровый отец. И она ни разу не смогла остаться ночевать. Я всегда могла договориться со своей матерью. Сашка сейчас была свободна от родительского контроля сроком на неделю. Тетя, мамина сестра, проверяла ее по утрам или днем, вечера и ночи были наши.
В один из вечеров Сашка предложила сыграть в «Правду или Действие».
— Это очень весело! — вещала она нам, рассевшимся в большой комнате на диване и на полу. — Выберете «правду», отвечаете на вопросы других. А если «действие», то выполняете их. Проще простого!
— В чем подвох? — веселился Вовка, сидящий на полу возле Варьки, которая расположилась на диване. — Есть же какой-то подвох?
— Никакого подвоха нет! — сурово ответила Сашка. — Но!
— Вот! — проворчал Игорь. — Сейчас начнутся всякие «но»!
Сашка показала ему язык и продолжила:
— Нельзя выбирать более двух одинаковых заданий подряд. После двух «правд» придется брать «действие» и наоборот. Понятно?
— Понятно! — хихикала Варя, лодыжку которой щекотал Вовка. — Вроде не сложно.
— А заменять задания можно? — поинтересовался Максим, не сводящий глаз с Вовкиной руки.
— Можно! — объяснила Сашка, переглядываясь со мной. — Но каждому участнику не более двух раз за одну игру.
— Жеребьевку проводить не будем, — продолжила Сашка. — Играем так: по часовой стрелке те, кто выполняют, против часовой, те, кто дают задания.
Игра начинается с Варьки и Игоря. Жданов-провокатор тут же придумывает вопрос, поскольку Варя выбрала «правду»:
— Кто из игроков больше всего похож на твой идеал?
Варя округлила и без того большие зеленые глаза и сделала губами традиционное «О!». Максим застыл. Вовка практически перестал дышать. На лице Игоря появилась довольная ухмылка.
— Легкий вопрос! — встрял Вовка, откинув голову назад на Варины колени. — Конечно, это я!
Серо-голубые глаза Максима превратились в острые холодные льдинки. Варя рассеянно начала перебирать Вовкины светлые кудри и вдруг сказала:
— Меняю на действие.
— Жаааль… — протянул лениво вредный Игорь. — Тогда спой, Варька!