— Я пока их в своих твердых руках подержу, — обещает Игорь другу, усаживая нас в машину. — Иди к Варе, этих я буду воспитывать.
— Удачи! — прощается с нами Максим. — Я жду, Лера. Готов помочь, если нужно будет. Помощь любая.
— Ага! — киваю я ему благодарно. — И морду сможешь набить кое-кому, если что?
Максим (о чудо!) смеется и обещает:
— Порешаем и это!
— Кому надо бить морду? — интересуется веселый и успокоившийся Игорь, обернувшись к нам с переднего сиденья, когда его машина, в которую сели мы с Сашкой, трогается с места.
— Пока никому, — ворчу я, мучительно думая, у кого теперь интересоваться здоровьем Верещагина. — Он еще не выздоровел.
— Хорошо, — принимает мой ответ Игорь. — Набьем, когда подлечится. Домой?
Очень странно, непривычно звучит слово «домой» сейчас, в салоне одного из его дорогих автомобилей. Словно не было ни ночных похищений, ни людей в масках, ни старого деревянного дома у воды, ни раненого Никиты, потерявшего сознание от удара, ни моего очевидного ожидания его прихода за мной.
— Как узнали про нас? — настырная Сашка ищет проколы в своем идеальном плане.
— Максу доложила Галина Семеновна, что Варя вторую ночь ночует у Сашки. Сашки дома не оказалось. Няня Ваньки доложила, что Сашка вторую ночь не ночует дома, — на лицо Игоря возвращается его неизменная насмешка. — Тогда из подозреваемых осталась одна Лерка.
— Доложили ему… — Сашка возмущается, но вяло, устало, потом признает. — Но приключение было всё-таки опасным. Волноваться было из-за чего…
— Макс вышел и на Вяземского, и на Верещагина, и на Виноградова, — рассказывает нам Игорь. — В общем-то, вас нашел не Макс, а Вяземский.
— Отец? — удивляюсь я. — Николай Игоревич уверял меня, что отца совершенно убедило «мое» сообщение о том, что я уехала к подруге.
Игорь откровенно и весело смеется надо мной.
— Илья Романович не тот человек, которого можно так просто убедить. Он всё перепроверяет. Кто-то из его людей всегда возле тебя.
— Вы про Сергея-Филиппа знаете? — вспоминает вдруг Сашка. — Про его участие в происходящем с Лерой?
— Знаем, — Игорь смотрит на меня глазами, которые тоже усмехаются. — Он нам и позвонил, что Лера и вы у него.
— Вам позвонил Сергей?! — пораженно восклицает Сашка, прикрывая ладонью широко открытый от удивления рот.
— А Верещагин? — против воли вырывается у меня.
— А Верещагин нашел вас сам. Ни я, ни Макс не могли уговорить его дождаться помощи. Потерпел бы — не лежал бы сейчас в больнице, — Игорь не отрывает от меня взгляда умных карих глаз, совсем не похожих на карие глаза Сергея. — Всё детство из-за тебя только и дрались, Лерка! Теперь его очередь!
— Ну, положим, не всё детство… — справедливо возражаю я.
— Регулярно! — подтверждает слова Игоря Сашка. — В третьем классе между собой из-за тебя, а потом из-за тебя со всем миром. То футболисты школьные, то парни из параллельного, то орангутанг из суворовского… Всех и не упомнишь.
— Мне кажется, что и за вас с Варькой бились пару раз, — пытаюсь вспомнить я.
— Нет! — смеется Сашка. — Это Варька дралась с Сонечкой Игнатовой из-за Максима. А из-за меня только футболисты между собой.
— Вы думаете, что Никиту избил Сергей? — спрашиваю я, вспомнив огромный кровоподтек на скуле Верещагина.
— Я не думаю, — подмигивает Игорь. — Я знаю. Он нам сказал, что Верещагин бросился на него, как чудище лесное. Слово сказать не дал. А Сергей-Филипп, если что, мастер спорта по боксу.
— Он бросил Никиту! — тут же обвиняю я.
— Он врезал твоему Никите и просто ушел, зная, что вы рядом, — как само собой разумеющееся объясняет Игорь. — Он вызвал скорую и связался с Вяземским.
— Просто благородный рыцарь! — иронизирую я, испытывая горячее желание врезать Сергею так, как он ударил Никиту.
— Он просто влюбленный мужчина, — ухмыляется Игорь. — А мы, мужчины, в состоянии влюбленности способны на многое, если не на всё!
— Назови свои достижения в этом состоянии! — подначивает Сашка.
— У меня всё по Шварцу, — глаза Игоря становятся грустными. — Помните, в «Обыкновенном чуде»?
— Что ты сделал из-за любви к девушке? — вспоминает Сашка вопрос Сказочника, заданный Медведю.
— Я отказался от нее, — цитирует автора Игорь.
В салоне устанавливается тишина, легкая, ни к чему не обязывающая и такая понятная всем нам.
— Как я хочу увидеть, как ты влюбишься, Игорёчек! — стонет сердобольная Сашка. — Да так, чтобы внутренности вывернуло!
— Какая ты кровожадная! — сетует Игорь. — Что я тебе сделал плохого, кроме хорошего?