— Я пошутила! — шепотом визжу я, делая ответный удар.
Пару минут мы деремся в полной тишине.
— К вопросу о возрасте, — устало дышит Сашка. — Драться подушками так же глупо и нелепо, как и не лечь в постель к такому потрясающему мужчине, как не выйти за него замуж. Знаешь, что тебя ждет?
— Что? — спрашиваю я, перекидывая тяжелую косу на спину.
— Ты состаришься. Станешь страшной как смертный грех, в наказание за гордыню и тупость. И будешь прятаться в доме престарелых от пенсионера Сергея-Филиппа, продолжающего тебя преследовать, — зловеще пророчит Сашка, залпом выпивая очередную порцию сладкой наливки.
— Ванька ждет отца? — меняю я тему. — Ты про него ему рассказываешь?
— Я хочу, чтобы он не чувствовал себя ущербным. Чтобы не думал, что отец бросил его. Это травма, — честно отвечает Сашка.
— А он бросил? — осторожно спрашиваю я подругу, впервые заходя так далеко в запретную зону.
— А он не знает, что Ваня родился, — шепчет Сашка, пьяно улыбаясь.
Задавать дополнительные вопросы боюсь. Вторую паузу прерывает звонок Вари.
— Девочки! Вы еще не спите? — Варька с распущенными кудрявыми волосами появляется на экране Сашкиного телефона. — Есть новости?
— Есть, — ворчит Сашка. — И все плохие. Лерка чокнулась.
— Она не чокнулась, — бросается на мою защиту добрая, милая Варя. — Она растерялась и запуталась. Ей нужно время. Она сама во всем разберется. А он подождет. Вот увидите! Помните, как мы читали тетрадку Вовкиной мамы, которая в нее с юности стихи записывала?
— Помним! — кивает за нас обеих Сашка.
— Так вот! Я тогда в десятом классе первый раз прочла одно стихотворение Асадова. И запомнила на всю жизнь. Для тебя, Лерка! Слушай!
Любим мы друг друга или нет?
Кажется: какие тут сомненья?
Только вот зачем, ища решенья,
Нам нырять то в полночь, то в рассвет?
Со второго четверостишия я выпадаю из реальности. Нырять в полночь и рассвет. Красиво. Образно. Просто, но так точно.
Сашка толкает меня локтем в бок. Похоже, я пропустила почти все стихотворение. Варя уже заканчивает:
— Мне нужно к нему. Поговорить! — непонятное чувство вдруг подбрасывает меня с дивана, слова вылетают сами собой.
— Куда?! Мысли, обходя мозг, сразу выходят изо рта? — тянет меня за полы моей пижамы Сашка. — Ночь на дворе! Утро вечера мудренее. Это псих уже в дороге. Ты его хочешь вернуть с полпути? Он за рулем, возможно. Не факт, что с водителем. Это, в конце концов, просто опасно! Остыньте оба!
В раскрытую с легким скрипом дверь высовывается заспанная мордочка Вани.
— Мама! А он, правда, не мой папа? Ты не врешь?
Глава 23. Решение
В один прекрасный день ты обнаружишь,
что у тебя осталась только одна проблема — ты сам.
Время может вылечить абсолютно все,
дайте только времени время.
— Теперь мне всё совершенно ясно! — твердо и решительно говорит молодая женщина, прижимая к себе годовалого ребенка с таким видом, словно его сейчас заберут у нее навсегда.
— Что вам ясно? — вежливо уточняю я, с искренним интересом глядя на странную мамочку, пришедшую ко мне на прием с капризным и слабеньким сыном Добрыней.
Приём я так и не начинаю, поскольку женщина стоит у порога вот уже минут пять и, держа на руках ребенка, больно сверлит меня подозрительным взглядом.
— Вы пройдете? — спрашиваю я негромко, не вставая из-за стола. — Покажете ребенка? Вы же на приём пришли?
— Я пришла убедиться в том… в том, что вы… вы… — мама Добрыни изо всех сил старается подобрать слова.
— Что я? — уже нетерпеливо напоминаю я, отчетливо понимая, что прием затягивается, а в коридоре еще детей десять.
— Зачем вам мой муж?! — восклицает по-бабьи женщина, напугав криком собственного сына.
— А можно на мужа посмотреть? — живо интересуюсь я, с трудом вспоминая что-то невысокого роста и трогательно хрупкого телосложения.
— Даже не стесняетесь?! — пораженно спрашивает посетительница, чуть не выронив из рук ребенка.