Никите словно не хватает ни слов, ни воздуха — он замолкает и не заканчивает фразу. Я смотрю в его глаза, темные, карие, затягивающие меня в какой-то коловорот, и ничего не говорю. Я испытываю боль за Никиту и собственного отца одновременно.
— Вяземский просто защищал меня от правды. От меня самого. А потом, когда понял, что я не остановлюсь и погублю тебя, возненавидел меня так же сильно, как я его. Но правды так и не сказал, — Никита смотрит на меня, не отпуская мое лицо и вдруг спрашивает. — Ты простишь меня?
— Меня бы здесь не было, — честно отвечаю я любимому человеку и даже пытаюсь грустно пошутить. — Если ты вспомнишь, то это я тебя на себе женила, в последний раз…
Он прижимается губами к моим губам, не углубляя поцелуй, не настаивая на своих правах, едва прикасаясь, словно пытаясь оставить на моих губах легкий отпечаток своих.
— Не за мое поведение тогда, а за мою тупость! — досада искажает лицо Никиты. — Если бы всё оказалось так, как я был уверен, то хоть как-то можно было бы оправдаться! А теперь… Я совершенно не понимаю, что мне делать. Поднимать тени прошлого из могил? Настаивать на пересмотре дела? Упечь мать в тюрьму?
Я пугаюсь и молчу. Если бы мне пришлось принимать решение в подобном вопросе… То смогла бы я выбрать? Вряд ли.
— Есть еще Виноградов, — аккуратно напоминаю я. — Он кровно заинтересован в том, чтобы всё осталось внутри стен. Навсегда.
— Мне плевать на карьеру Николая Игоревича! — грубит Никита, смягчая недовольство теплым объятием. — Но мне не плевать на мать, как бы в это не верилось всем вокруг.
— Я знаю! — по-детски радуюсь я, действительно, найдя выход. — Надо посоветоваться с одним человеком. Он обязательно поможет, скажет, что делать и делать ли вообще!
— Нет! — Никита больно обнимает меня. — Нельзя никого посвящать в нашу семейную историю!
— Этого человека можно, — убеждаю я мужа, положив ладонь на его грудь и ощущая размеренное, чуть убыстренное его биение.
— Кто же это? — хмурится Никита недоверчиво.
— Макс! Максим Константинович Быстров! — быстро и эмоционально отвечаю я. — Он прекрасный адвокат. Просто лучший!
Никита смотрит на меня с откровенным мужским подозрением.
— Ты уверена? — ревниво спрашивает муж. — Ты настолько ему доверяешь?
— Больше, чем себе, — без пафоса, уверенно отвечаю я. — Ты можешь ему всё рассказать. Довериться. Он даст самый нужный совет. Если что, то и юридическую помощь окажет. Ты же с ним общался. Неужели не почувствовал?
— Я больше общался с твоим Ждановым. С Игорем, — ворчит Никита. — А Быстров просто вежливо и холодно сообщил мне номер участка на престижном кладбище, который он для меня выбрал, если я…
— Если ты обидишь меня, — помогаю я Никите закончить предложение.
— Именно, — подтверждает Никита.
— И ты испугался, и решил мне сдаться? — строго спрашиваю я, целуя его в лоб, целомудренно и церемонно.
— До мурашек, — горячо шепчет он, возвращая мне поцелуй, но не такой, как мой, а поцелуй-обещание большего, очень-очень мужского, очень-очень страстного. — До дрожи в коленях. До напряжения… Ну, в разных частях тела.
— Ты разрешишь мне обратиться к Максиму? — не отстаю я от мужа. — Разрешишь?
— Я сам обращусь, — хмуро улыбается Никита. — Это мой долг и мое наказание. Вяземский предупреждал, что правда раздавит меня. А я был уверен, что меня раздавит он, не даст докопаться до истины. И вот я докопался. И он прав! Я не нашел успокоения.
Ласково разглаживаю его нахмуренные брови и стараюсь отвлечь посторонним вопросом:
— Ты так был уверен в том, что я вернусь к тебе, что начал готовить свадебный лимузин?
— Я потратил много энергии на то, чтобы выманить тебя из твоего логова, — лукаво улыбается он, устало, но уже всё-таки по-другому, не так безнадежно. — Пришлось даже обратиться к Жданову и Быстрову и слушать их кладбищенский бред, спокойно кивая головой и давая слово, как в детстве, в лагере.
— Выманить? — переспрашиваю я, радуясь, что мы сменили тему разговора. — Как жертву охоты?
— Нет, — не соглашается Никита. — Как рассерженную и спрятавшуюся женщину. В таком состоянии вы опаснее и осторожнее загнанной лисицы.
— А ремонт лимузина? — напоминаю я. — Начал ремонтировать для любой невесты? А если бы я не приехала?
— ЗИС только для тебя, — смеется Никита. — Ни Екатерине, ни Елене он не подходит. Не той масти невесты!
— Ты нас по мастям классифицируешь? — делаю вид, что оскорблена. — Как собак по породам?