До свадьбы ровно неделя. Девчонки остаются в Москве. Мальчишки уезжают домой. В следующую пятницу свадьба Верещагина Никиты Алексеевича и Князевой Валерии Ильиничны, пожелавшей носить фамилию Верещагина.
===========================================
*Гречка «Люби меня, люби»
**Ария «Беспечный ангел»
*** Сплин «Мое сердце»
Глава 27. В одно окно смотрели двое
Я наяву вижу то, что многим даже не снилось,
Не являлось под кайфом, не стучалось в стекло.
Мое сердце остановилось, отдышалось немного
И снова пошло.
— Я буду искать тебя в тысяче миров
и в десяти тысячах жизней, пока не найду…
— Я буду ждать тебя в каждой из них…
Написана от имени Александры Тимофеевой, подруги Валерии Князевой и Варвары Быстровой
— Белые изящны, желтые горячи, — удивленно говорит мне Вовка, разглядывая бар бутоньерок. — А красные просто царственны. Красота! Супер идея, Сашка! Чья?
— Варькина! — улыбаюсь я другу, такому важно красивому в черно-сером костюме и нежно-пепельной рубашке. — Это она придумала и бар бутоньерок, и пиянту, и печенье с предсказанием. В общем, мой сценарий проходил Варькину цензуру и ее же творческую обработку. Так что, если ты надеешься на бутылочку, лопание попами шариков и похищение невесты, то извини…
— Вот уж нет! — смеясь, возражает Вовка. — Похищение обговорено и подготовлено. Красиво, безопасно, недорого. Варюха одобрила.
— У тебя, конечно, кулаки ого-го! — сомневаюсь я, откровенно издеваясь. — Но Никита покрупнее будет.
— Откупится — получит обратно! — обещает Вовка, привычным жестом приглаживая тщательно уложенные кудри.
— Перестань! — окрик Вари, появившейся в фойе ресторана, заставляет Вовку испуганно и резко отдернуть руку от головы. — Испортишь прическу!
Варька чудо как хороша! Наша задумка, белые платья для подружек невесты и обязательно не белое роскошное платье для самой невесты, кажется мне потрясающей.
У Лерки вообще-то три платья.
Первое для церемонии — и это точно воспроизведенный свадебный комплект Грейс Келли, он серебряно-белый, изысканно нежный и целомудренно кружевной.
Второе — для фотосессии и для ресторана — роскошное платье императрицы, черно-серо-белое, с пышной многослойной юбкой и замысловатой черной вышивкой на нежно-сером лифе.
И третье — дерзкое красное, короткое, для дискотеки, кажущееся простым, но так идущее великолепной фигуре Лерки, что я опасаюсь, как бы Верещагин раньше времени не утащил в свою берлогу нашу невесту, и танцевать мы будем уже без нее.
Нашими с Варькой белыми платьями мы обменялись на стадии второй примерки. Варя, поначалу привычно вцепившаяся в идею платья-рубашки, долго, пристально смотрела меня, потом решительно вылезла из своего платья и сказала:
— Тебе, Сашка, оно больше пойдет!
Я с сомнением надела ее заказ: рубашечный верх и пенно-белый ярусный низ, черные перламутровые пуговицы и длинный разрез впереди. Вот никогда бы такое не выбрала! По-девичьи кокетливое и сладко намекающее. Я ж солидная молодая женщина, имеющая сына, одинокая, но свободная и всего добивающаяся сама.
Отразилась в зеркале и замерла. Несколько минут я любовалась собой, глупо представляя себя невестой. Той Сашкой, которой я была всего лишь пять лет назад. А потом жизнь меня раздела и засунула в джинсы с футболкой, столкнула с назойливым Портным, заставила бороться за свободу и независимость.
Будь проклят тот день, когда… Стоп! Нет! Тот день подарил мне Ваню. Лучшее, что я сделала в этой жизни.
Варька, примеряющая мое платье, строго простое, кремово-белое, с широкими рукавами, обтягивающим силуэтом, длиной ниже колена, интеллигентное и скромное, неожиданно меняет задуманный на другом платье легкомысленно фривольный образ на таинственно строгий.
— О! — нежно округляет губы моя подруга. — Удивительно! Меняемся?
— Поразительно! — восклицает Лерка, которая смотрит на нас в некотором оцепенении. — Как вам пришла в голову такая удивительная идея? Вам так шли ваши платья. Отражали характер, буквально подписывали вас: вот Варька, вот Сашка. Но наоборот… Это фантастика какая-то!
Лерка дала нам с Варей полную свободу в подготовке свадьбы. Муж и отец жены-невесты оплачивают наши идеи, не возражая и не глядя на требуемую сумму.
— Эх! — говорю я Варьке, придирчиво работающей с флористом, который будет оформлять бутоньерки. — Может, гардероб себе сошьем за счет Вяземского и Верещагина? На все сезоны?