Гостей немного, только близкие и друзья. Никаких нужных людей. Так обещал Никита Верещагин Лере и сдержал свое слово.
Рассматриваю гостей.
Родители Леры, так не подходящие друг другу, но такие спокойно счастливые, словно они и не сомневались, что дочери так повезет.
Мать Никиты, очень красивая женщина, выглядящая, как его старшая сестра, лет на сорок пять — пятьдесят, не больше. Она отрешенным взглядом смотрит на Леру, но глаза ее полны настоящей материнской любви, когда она видит своего единственного сына.
Торжественно мила наша Варя Быстрова, которой так подошло мое строгое платье. Оно сделало ее похожей на бабушку Елизавету Васильевну. Та была удивительно тонким и чувствительным человеком. Максим ни на секунду не упускает жену из вида, чем бы ни был занят.
Мы встаем, образуя проход для мужа и жены Верещагиных. Под живую игру скрипки, на которой пьесу Рахманинова исполняет молодой скрипач, они проходят к столу, принимая поздравления друзей и близких. Лера в черно-серо-белом платье, превратившем ее в королеву, приподняв пышные многослойные юбки, широко улыбаясь, идет под руку со своим мужчиной. И это тоже удивительно прекрасно.
Мы с Варей очень переживали, какой получится Леркина свадьба. Она должна была стать прекрасной, как и сама Лера, наша лучшая подруга. Наши девичьи сердца отданы друг другу давно, еще в детстве. И сейчас Лерка делится своим счастьем с нами, а мы с ней.
Все проходит так, как мы с Варей задумали. Свадьба получается уютной и трогательно красивой.
Федор пришел с молодой парой, Евгенией и Евгением, друзьями Верещагина, и обезьянкой по имени Тимофей.
— Твой тезка, Сашка! — весело представляет зеленую мартышку в элегантном смокинге Лера.
— Александр? — удивляюсь я. — Странное имя для обезьяны.
— Нет! — смеется Лера, которую за руку цепко схватил маленький модник. — Он твой тезка по фамилии. Ты Тимофеева. Он Тимофей.
Поздравление молодоженов начинается с эффектного номера официантов. Если на девичнике заказанные нами молодые люди танцевали, то на свадьбу мы наняли в качестве «подсадных» официантов вокальную группу. Как только прозвучал первый тост за молодых и гости дружно зазвенели бокалами, эти официанты, одновременно разлив шампанское в уже пустые бокалы, развернулись к молодоженам и запели:
Разложенная на три голоса, знакомая всем песня звучит неожиданно и очень сильно.
Под последний куплет песни Верещагин приглашает Леру на первый танец молодоженов, к которому присоединяются немногочисленные гости. Секстет играет живую музыку о любви самых разных композиторов. Мы танцуем и поем, подпевая официантам. Это совершенно потрясающее ощущение.
— Не можете без толпы молодых красивых мужиков! — усмехается Игорь, танцующий со мной. — То поют они для вас, то танцуют.
— Но ведь красиво? — спрашиваю я лукаво. — Скажи, красиво?
— Очень! — улыбается Игорь, прижимая меня к себе. — А что, Сашка, может, мы с тобой, как тоскующие одинокие сердца, соединимся во второй половине жизни?
— Думаешь, уже вторая? — искренне расстраиваюсь я. — Черт! Я только всё более-менее устроила в своей жизни — и уже только половина?
— Давай поднатужимся и проживем еще два раза по тридцать? — предлагает Игорь, усмехаясь и подмигивая мне. — И вместе до девяноста? Родим Ваньке братика и сестричку? Можно и по две штуки того и другого.
— Не искушай! — смахиваю с плеча Игоря несуществующую пылинку и рисую улыбку уставшей многодетной матери, которой сегодня еще стирать руками, гладить чугунным утюгом на углях и полночи качать в колыбели пятого, а то и шестого младшенького, мучающегося коликами. — Что будешь делать, если соглашусь?
— Держать слово, — лукаво, но в то же время серьезно шепчет Игорь мне на ухо и, скромно закатив глаза, признается. — Я очень честный. Есть за мной такой грешок.
— Я знаю, — нежно шепчу я в ответ, чувствуя, как Игорь теплым ласковыми движениями гладит мою спину, и традиционно вступаю в словесный спор. — А как же любовь?
— Я тебя люблю, — погладив мой позвоночник и примерив самый искренний взгляд, парирует он. — Всегда любил и всегда буду любить.