— Мне хочется играть характерные роли: Проказницу, Клоунессу! — заявляла Варька, послушно открывая рот. Вовка кормил ее горячими пельменями, предварительно дуя на них, чтобы она не обожглась. — Такой простор для выражения эмоций! Я бы развернулась!
— Вы с Вовкой еще за предыдущее не отсидели! — смеялась Сашка. — Но я с тобой согласна! На сцене из тебя бы получилась очаровательная хулиганка.
— Тебе, Сашка, подойдут амплуа и Моралистки, и Свахи, и, прости, Куртизанки! — хихикала Варька, давясь пельменем.
— И смех, и грех! — веселилась Сашка. — Куртизанка-моралистка — звучит многообещающе! А Лерка тогда кто?
— Лерка — Героиня, Влюблённая, даже Злодейка! — возбужденно размахивая руками, вещала Варя. — Я бы очень хотела увидеть ее именно в образе Злодейки! Красивое зло — это очень круто!
Красивое зло. Не думаю, что мне подходит это амплуа. А вот моему «мужу»…
— Никитон! — Рита подмигивает мне. — Семейное торжество все-таки можно было бы провести! Только для своих. Здесь, за городом.
— Обещаю подумать, — лениво отвечает Верещагин, взглядом заставляя меня молчать.
Рита в восторге почти подпрыгивает и снова хлопает в ладоши. Травести! Она точно травести. Так странно, что взрослая женщина выбрала такой стиль поведения.
Таисия Петровна откладывает столовые приборы. Невооруженным глазом видно, что настроение у нее испорчено необратимо.
— Мы можем поговорить, Никита? — спрашивает она, о чем-то мучительно думая. — Наедине.
— Я ненадолго, — многообещающе шепчет Верещагин, целуя мою ладонь и вставая из-за стола.
Никита помогает матери встать, и они выходят из гостиной.
— Уже выбрали, куда поедете в свадебное путешествие? — любопытство веселыми огоньками прыгает в добрых глазах Риты.
— Путешествие? — теряюсь я, и моя искренность удивляет молодых женщин.
— Даже не обсуждали? — не верит мне Рита, смешно выпучив глаза. — Да это же так важно!
— Разве? — пожимаю я плечами.
— Конечно! — Рита даже привстает. — Ты же можешь выбрать какое угодно место! Никитон повезет тебя, куда только пожелаешь!
— Валерия, возможно, мало где была, — сочувственно улыбаясь, встревает в наш диалог Елена.
— Вы правы, — согласно киваю я журналистке. — Я была только в Италии, Испании, Франции, Португалии, Германии, Австрии, Швейцарии, Норвегии, Финляндии, Дании, Японии, Канаде, Штатах.
Каждая отдельно названная страна постепенно тушит в глазах Елены огонек превосходства. Рита неинтеллигентно открывает рот, пораженно глядя на меня.
— Обалдеть! — говорит она.
— Что-то забыла… — мучительно вспоминаю я. — А! Лондон, Англия. Но там я была только один раз, так что ее можно не считать.
— Как я тебе завидую! — стонет Рита. — Я была только в Турции, Греции и Болгарии.
В гостиную возвращается Верещагин.
— Где мой телефон? Рита! Вызови скорую! Маме плохо.
Верещагин говорит спокойно, без надрыва и паники. Он не производит впечатление волнующегося человека. Рита вскакивает и начинает метаться по комнате в поисках телефона.
— Господи! Курица… — бормочет Елена и протягивает Никите свой телефон.
— Вызови сама! — бросает Верещагин, глядя на меня.
Взгляд этот внимательный, пристальный, раздумывающий, словно он решает, что со мной делать именно сейчас.
— Что случилось? — вежливо спрашиваю я. — Что-то серьезное?
— Слабость, — отвечает Никита, не веря в то, что говорит. — У мамы такое бывает. Присутствие врача ее успокоит, и ей станет легче. Просто она придумала повод для волнения. Утверждает, что у нее сердечный приступ.
— Я могу ее видеть? — спрашиваю я, вставая.
— Ты? — недоверчиво говорит Верещагин. — Зачем?
— Не зачем, а почему, — поправляю я его. — Если это действительно сердечный приступ, то тратить время катастрофически опасно.
— Ты детский врач! — встревает со своей репликой Елена.
— Но врач, — вежливо и настойчиво поправляю ее я, глядя на Верещагина.
— Хорошо, — соглашается он, неожиданно беря меня за руку и ведя за собой. — Пойдем!
Мы так и идем, держась за руки, как дети, на второй этаж по широкой дубовой лестнице с удивительно красивыми резными балясинами и перилами. Изящные розы оплетают тонкие столбики, маленькие птички сидят на поворотах перил. Не удерживаюсь и глажу свободной рукой одну из птичек.