— Как же так? — разочарованно тянет Рита. — Я так торопилась на завтрак, чтобы пообщаться с Лерой. Уверена, и Елена раным-рано встала, чтобы провести утро в нашей компании!
— Не был знаком с вашими планами, — холодно улыбается Верещагин, когда я отправляюсь за сумкой. — Сами запланировали, сами и воплощайте!
В машине через полчаса полного молчания Никита недоверчиво интересуется:
— Тебе совсем неинтересно, куда мы едем?
— Нет, — отвечаю я, поворачивая голову в его сторону. — Смысл? Приедем — узнаю.
Мы сидим на заднем сиденье. Автомобиль ведет Виктор Сергеевич. Верещагин недовольно хмурится, словно я обманула его ожидания. Очень надеюсь, что это так.
Оказывается, завтрак наш запланирован в ресторане «Ноев ковчег». Зал в стиле восемнадцатого века.
— Я взял на себя смелость сделать заказ заранее, — первые слова, которые говорит мне Верещагин, когда нас провожают к отдельному столику. — Винный салат, ассорти из брускетт, сок, кофе.
— Винный? — вежливо переспрашиваю я, чтобы хоть что-то сказать.
— Свежий тархун, виноград, сыр Чечил, итальянские хлебные палочки гриссини из лаваша, медово-горчичный соус! — докладывает молодой симпатичный официант, восторженно глядя на меня.
— Спасибо! — улыбаюсь я ему.
Настроение у Верещагина портится еще больше:
— Я и забыл, как все на тебя реагируют! Надо было завтракать дома. Но там не поговорить.
— А мы поговорим? — спрашиваю я, пробуя листик тархуна.
— Да. Я выбрал это место за уют и камерность, — отвечает Верещагин, отпивая кофе. — Люблю восточную кухню, грузинскую, армянскую. Поэтому «Ноев ковчег». Ну… и символично.
— Что именно? — вежливо поддерживаю я разговор, отправляя в рот зеленую виноградинку. — Мне кажется, что в выражении «каждой твари по паре» для тебя ключевым словом будет именно «тварь».
— Тебе не удастся пристыдить меня, Лера, — усмехается Верещагин. Светло-серый пиджак оттенил темно-серую рубашку и освежил его красивое хмурое лицо. — Я долго продумывал и просчитывал свои шаги, теперь готов к финальной стадии.
— Сколько лет ты живешь этими мыслями? Два? Три? Пять? — спрашиваю я уверенного в себе сильного мужчину. — Чем сильнее человек, тем легче он прощает своих врагов.
— Десять, — отвечает мне Верещагин. — Я живу этим десять лет. В тот день, когда я хоронил своего отца, я понял, на что я теперь способен.
— У тебя не было любовниц среди замужних женщин? — насмешливо говорю я.
— Не было, — Верещагин смотрит на меня снисходительно и вдруг впивается в меня острым взглядом. — А ты предпочитаешь женатых?
— Я предпочитаю порядочных, — просто и спокойно отвечаю я. — А порядочность не зависит от того, женат он или нет. Это категория более широкая.
— Дочь своего отца! — иронизирует Никита. — А то, что верность и преданность — составляющие порядочности, тебя не смущает?
— Ты отказываешь в порядочности моему отцу и своей матери? — догадываюсь я.
— Бинго! — ерничает Верещагин.
— Хорошо, — убираю салфетку на колени. — Поправь, если я ошибаюсь. Мальчику тридцать лет. Он узнает, что мама изменяет ему с чужим дядей. Страшная трагедия.
Верещагин наклоняется ко мне через весь стол, и мне кажется, что он меня сейчас ударит.
— Да. Мальчику действительно тридцать лет, и он узнаёт, что его отец добровольно ушел из жизни, потому что его мать долгие годы изменяла ему с лучшим другом, которого он считал просто вторым отцом.
Молчу и внимательно смотрю на Верещагина. Глаза его стали совсем темными, обострились скулы, поджались губы. Поскольку он сам сказал то, что сказал, то позволяю себе спросить:
— Твой отец покончил с собой?
Никита на несколько секунд закрывает глаза, словно собирается с силами, и тихо отвечает:
— Да.
— Это доказано? — уточняю я, испытывая прилив сочувствия к глубине горя этого взрослого сильного мужчины.
— Это скрыто серьезными усилиями, хорошими связями и большими деньгами, — выплевывает из себя Верещагин.
— Моим отцом? — еще раз уточняю я, уже зная, какой будет ответ.
— И им тоже, — получаю я ответ.
Верещагин откидывается назад, я начинаю говорить:
— Мне жаль, что всё сложилось так, как рассказываешь ты. Я не удивлена рассказом о моем отце. Но я не буду во всем этом участвовать. Если ты реально наблюдал за мной около двух лет, то должен знать…
— Я знаю! — перебивает меня Никита. — Я многое знаю о тебе. Я поручил опытному частному детективу собрать о тебе всё, что только можно узнать. А после первого же отчета с фотографиями и видео я регулярно наблюдал за тобой сам. Получалось не часто, но достаточно для того, чтобы узнать о тебе еще больше.