— А какой тебе нужен самец? — жарко выдыхает Верещагин, заметными усилиями удерживаясь от того, чтобы не утащить меня за высокую мраморную колону, подальше от зеркала и от посторонних взглядов, чтобы прибить, наверное.
— Не такой, как ты, — теперь выдыхаю я, опалив своим дыханием его губы, которые так близко.
— Я взял для тебя холодное шампанское! — возле нас появляется без разрешения перешедший со мной на «ты» Андрей Виноградов, который протягивает мне бокал.
Верещагин от такой наглости даже теряется на несколько секунд, которых хватает, чтобы я взяла прохладный бокал, поблагодарила и даже отхлебнула.
— Taittinger? — узнаю я любимое шампанское Игоря Жданова, которым он изредка угощает нас, своих друзей.
— Да! — радуется Андрей, глядя на меня глазами преданной собаки, надеющейся на похвалу хозяйки. — Официальный поставщик шампанского для ФИФА.
— Спасибо! — еще раз благодарю я назойливого поклонника.
— Значит, это вы секретная жена Никиты? — кто б сомневался, возле нас и хорошенькая Ада Виноградова.
— Секретная? — любопытствую я, внутренне поражаясь, какой точный эпитет выбрала Ада, но вслух говорю. — И от кого же это секрет? Я знала точно.
— Для нас. Для всех, — Ада пожимает узенькими плечиками. — Ни приема, ни свадьбы, ни хроники.
— А где Рита? — игнорируя слова Ады, спрашиваю я Никиту.
Пока Верещагин, давящий на меня и Андрея, стоящего рядом, грозным взглядом обманутого мужа, растерянно оглядывается с выражением типа «А кто такая Рита?», Ада снова обращается именно ко мне:
— Вы подружились с этой малахольной?
— Прекрати, ведешь себя… — краснеет и морщится от неловкости Андрей. — Простите…
Ада фыркает, но не извиняется. Верещагин в недоумении смотрит по сторонам. Рита появляется под руку с Николаем Игоревичем.
— Потеряли меня, наверное? — смущенно спрашивает она, неловко улыбаясь. — Мы болтали.
— Маргарита — единственный знакомый мне библиотекарь, — смеется Николай Игоревич. — Обсуждали новинки иностранной литературы.
— Я последний раз в библиотеке был в студенческие времена, — поддерживает тему разговора Андрей.
— Смотря что читать, — серьезно отвечает ему Рита, на короткое мгновение превратившись в нудную библиотекаршу. — Если беллетристику, то да, можно обойтись и без библиотеки. А если серьезные работы, существующие в одном экземпляре…
— Моя подруга любит читать только бумажные книги, — вспоминаю я о любимой Варьке. — Очень любит шуршание страниц и запах типографской краски. Если в день не прочла страниц триста — день прожит зря.
— В этом есть своя прелесть, — соглашается Андрей, не отводя от меня взгляда, показывая, кто здесь настоящая «прелесть».
Я чувствую внутреннее раздражение происходящим, которое переполняет Верещагина. А кто говорил, что будет легко? Причем, это только начало.
Перед тем как войти в зрительный зал, Верещагин отправляет меня вперед и придерживает за локоть Андрея Виноградова. Никита произносит какую-то короткую фразу — Андрей заметно бледнеет, глаза его вспыхивают угрожающе, но он не спорит и ничего не отвечает. В течение второго отделения концерта Андрей больше не поворачивает ко мне голову, а Верещагин сидит спокойный и довольный собой, как авторитетный кот в подвале, полном запуганных его присутствием мышей. Рита, сидящая по правую руку от Никиты, время от времени бросает на меня, не на него преданно восхищенный взгляд.
Выйдя из Концертного зала на парковку, мы видим всё семейство Виноградовых, которое ожидает нас возле Верещагинского черного Audi.
— Друзья! — пафосно произносит Николай Игоревич. — Такой прекрасный вечер и такая неожиданная встреча! Давайте продолжим ее в более тесной обстановке! Приглашаю всех на ужин к нам. Можно в ресторан на ваш выбор.
— Спасибо! — Рита почти подпрыгивает от восторга. — Было бы здорово!
Глаза Андрея, украдкой смотрящего на меня, светятся затаенным удовольствием. Ада смотрит на отца с нескрываемой досадой и разочарованием. Рита умоляюще глядит на Верещагина.
— Спасибо, но мы с Лерой приглашены на день рождения. И уже опаздываем из-за концерта, — сухо отвечает Никита, обнимая меня за талию. — Но ты, Рита, вполне можешь принять приглашение господина Виноградова.
— Никита, — морщится Николай Игоревич. — Ты, как всегда, можешь называть меня дядя Коля.
— Дядей Колей вы были много лет назад, — без улыбки отвечает Никита и, помедлив пару секунд, добавляет. — Дядя Коля и дядя Илья умерли в тот же день, что и мой отец.