— Игорь! — Варька просительно обращается к хозяину. — Дождь кончился. Можно нам погулять у тебя в саду? Посекретничать?
— Легко! — радушно разводит руками Игорь. — Сплетничайте на здоровье! А мой повар пока придумает что-нибудь уникальное. Буду угощать десертом за поцелуй от каждой. А за добавку…
Мы снова смеемся и, надев плащи, выходим на улицу, дождь закончился. Варька тащит нас в сад камней по мокрым плиткам дорожек.
— Мелкая галька — это символ воды, — рассказывает Варька, решив стать нашим экскурсоводом. — В саду камней должны быть представлены все четыре стихии.
Мы с Сашкой расслабленно слушаем, любуясь оживленной Варькой.
— Плоские камни — земля. Высокие булыжники — небо. Японцы считают камни живыми. Для них у камней есть и лицо, и фигура, и характер.
Варька ведет нас дальше.
— А это тсукубаи — традиционный японский мини-фонтан. Видите башню? В ней обязательно должно быть нечетное количество ярусов.
— А камней в саду сколько должно быть? — интересуется Сашка, разглядывая фонтан.
— Тоже нечетное количество, — рассказывает умиротворенная Варька почти шепотом. — Кратное трем или пяти. Идеально — пятнадцать камней. Ну и ставят их по принципу триады. Группами по три штуки.
— А как осознать всю эту красоту и ее смысл? — с сомнением, тоже переходя на шепот, спрашивает Сашка. — Надо тренироваться?
— Надо выбрать точку созерцания, — таинственно шепчет Варька. — С нее должно быть видно все пятнадцать камней. Согласно восточной философии, созерцать полную картину могут только избранные.
— А что избранные увидят? — спрашиваю я нашего добровольного экскурсовода.
— Сущность мироздания, — как-то просто и легко отвечает на мой вопрос Варя.
— Ха! — фыркает Сашка. — Всего-то! Сейчас увидим и познаем!
Мы останавливаемся и смотрим на сад камней, на фонтан. Молчим некоторое время.
— Всё! — докладывает Сашка. — Я познала! И у меня есть вопросы. Лера! Как тебе Верещагин?
Вопрос застает меня врасплох. Темно-серые глаза Сашки и получившие изумрудный оттенок благодаря плащу цвета морской волны зеленые глаза Варьки смотрят на меня, не отрываясь.
— Что значит как? — недоумеваю я. — Большой, недобрый, целеустремленный, опасный.
— Я уверена, что он в тебя влюблен! — внимательно вглядываясь в выражение моего лица, заявляет Варька.
— Это без вариантов! — злобно поддерживает Варькину мысль Сашка. — Еще бы не влюбился! Только в его случае это усугубляет, а не упрощает.
— Да, — огорченно откликается на Сашкины слова Варька. — Он хотел просто отомстить, а теперь чувство к Лере превращают его месть в нечто более страшное и мерзкое. И его от этого выворачивает.
— Лера! — в саду камней появляется Игорь. — Звонит твой отец. На мой телефон. Ты будешь с ним разговаривать?
— Нет! — быстро отвечаю я.
Не хочу. Его молчание и секреты привели к тому, что я оказалась женой Верещагина.
— Лера… — лицо у Игоря серьезное, и в глазах какое-то нечитаемое чувство. — Если бы не твой отец, Макс не смог бы разрулить свои проблемы. Мы ему должны. Тебя я ему не отдам, но поговорить…
— Прости, — огорченно вспоминаю я недавнюю историю Вари и Макса. — Конечно, с ним я поговорю.
Друзья оставляют меня одну с телефоном Игоря и отходят.
— Лера! — усталый голос отца звучит спокойно. — У тебя всё хорошо?
— Да, папа, — так же спокойно отвечаю я. — Я в безопасности. Среди друзей.
— Рад слышать это, — отцовская интонация, действительно, выдает облегчение, которое он испытывает.
— Надеюсь, ты понимаешь, что Виктор Сергеевич не виноват? — с надеждой спрашиваю я, почему-то искренне беспокоясь о судьбе своего охранника. — Я его обманула.
— Дорогая! — мягко смеется отец. — Из всех, кто тебя окружал в Москве, ты обманула только Верещагина и его людей.
— Подожди! — догадываюсь я. — Ты знал? И он знал?
— Естественно! — в голосе отца привычная мне, сухая ироничная интонация. — Если бы аптеку не придумала ты, ее придумал бы Виктор.
Мозг начинает лихорадочно работать. Отец не знает, что Виктор Сергеевич его предал и работает на Верещагина. А я почему-то не могу этого рассказать. Я не чувствую опасности со стороны этого странного человека. Но я могу и ошибаться. Черт возьми, вообще не понимаю, что делают мой отец и Верещагин и зачем им я. Одному в качестве дочери, другому — жены.