— Зато перед Верещагиным ты чист? Я правильно понимаю? — спрашиваю я.
— Молодец! — насмешливо хвалит меня отец. — Красивая женщина, способная мыслить логически… Кому-то же достанется такое счастье!
— Но не Верещагину? — подсказываю я вариант.
— Ему никогда! — легкая насмешка сменяется злорадством. — Или он тебе нравится?
— Нет. Не нравится, — осторожно отвечаю я, заглянув внутрь себя и обнаружив там полное смятение.
— Прекрасно! — констатирует отец. — Связь через Жданова. И, Лера… Присмотрись к нему!
— Папа! Мы уже говорили об этом, — напоминаю я. — Игорь — мой друг. Не более. Мы любим друг друга, как брат и сестра.
— Тебя невозможно любить по-братски! Тем более здоровому взрослому мужику! — смеется отец, но больше не настаивает.
— Сейчас я вам что-то покажу! — таинственно говорит Игорь, уводя нас на другой конец сада.
— Ух ты! — восклицает Сашка. — Что за компания и зачем? Ты увлекся скульптурой?
— Это место силы! — дурачится Игорь, показывая нам уголок сада, в котором по кругу выставлены бронзовые фигуры высотой примерно в половину человеческого роста. — Прихожу сюда, чтобы вдохновиться их победами и опытом.
— Так… — морщится Сашка, пытаясь узнать увековеченных в бронзе. — Это Суворов. Это Жуков. Это…
— Македонский, — подсказывает Варька. — Невский. Чихгисхан. Цезарь.
— Ричард Львиное Сердце, — подключаюсь я к игре в узнавание. — Наполеон Бонапарт.
— Игореха! — не может удержаться от смеха Сашка. — Ты лелеешь планы по захвату мирового господства?
— Не мирового, но господства. Я сам это придумал! — хвастается друг. — Выбрал полководцев. Заказал фигуры скульптору. Поставили их кругом. Скамья в центре, чтобы присесть и напитаться их силой и энергетикой.
— Стратег! — веселится Сашка. — Личности, конечно, потрясающие. Есть, чему поучиться. Но можно и нарваться! У каждого из них столько косяков было, что мама не горюй! Спроси у Варьки — у нее память, как у компьютера. Не боишься, что тебе не только сила и энергетика перейдут, но и фобии, и роковые обстоятельства жизни?
— Не боюсь! — хорохорится Игорь, усаживая нас на скамью и подняв правую руку. Тут же по его знаку нам приносят алкогольные коктейли.
— Так… — старательно вспоминает Варька. — Что бы интересного вспомнить… Наполеон, например, страдал аилурофобией.
— Да? — ерничает Игорь. — И что это? Аилуры — это кто или что?
— Это боязнь кошек! — Варька пробует свой коктейль и зажмуривается от удовольствия. — Вкусно! Кстати, и Чихгисхан, и Александр Македонский их тоже боялись.
— Кошек я не боюсь, — храбро говорит Игорь. — Зато я знаю, что восемь процентов мужчин-монголов — прямые потомки Чингисхана.
— Еще бы! — смеется Варька. — Чингисхан считал, что, чем больше у человека потомства, тем он значительней. В его гареме насчитывалось несколько тысяч женщин, и почти все из них родили от него детей.
— О! — оживляется Игорь. — Вот это интересно! Мне подходит!
— Балабол! — хлопает его по плечу Сашка. — Одного хоть заведи!
— В поисках! — защищается Игорь. — Вы за меня не идете, а другие мне не нравятся. — Варьку Макс экспроприировал еще восемнадцать лет назад. Лерка мне в третьем классе отказала. Мы же с Вовкой из-за нее подрались по-настоящему. Она никого не выбрала, хотя победил я. Больше просить не буду — я гордый!
Мы смеемся, а Игорь добавляет шепотом:
— А Сашку я вообще боюсь! У меня сашкофобия! Ей бы армией командовать, а не мужем!
— Я всё слышу! — ворчит довольная Сашка. — Зато я прекрасная мать!
— Кстати, о матери, — радуется подсказке Варька. — Ричард Львиное Сердце был маменькиным сынком. Свою мать он брал с собой даже в Крестовый поход.
— Вот! — в смехе Игоря грусть. — У меня матерей целых две! Боюсь, не просто со свечкой возле брачного ложа стоять будут, а инструктажем молодую жену замучают. Вдруг она меня слишком крепко обнимет? Или, не дай бог, поцарапает?
— Дурачок! — целует Игоря в кончик носа Варька. — Две матери — и обе возле тебя. Что может быть лучше?
Мы некоторое время молчим, вспоминая печальную историю о Варькиной матери, которая оставила и ее, и младшую дочь Машу, по прозвищу Мышильда, отцу и приемной матери Рите.
— Невского канонизировали, — тихо продолжает Варька. — Он человек твердой веры. От католичества несколько раз отказался, несмотря на материальную выгоду. В самой Золотой Орде умудрился организовать православную епархию. И ни одного сражения не проиграл, как и Македонский, и Суворов. Кстати…