— Каждая женщина обязательно встречается с ним, своим безупречным платьем. Везучим женщинам такая встреча светит несколько раз! — вспоминаю я Сашкины слова, которые она говорила нам с Варькой во время очередного «похода» в Нарнию.
И я встречаюсь с ним, моим новым безупречным платьем. Это темно-серое миди с запахом и узлом. Продавец-консультант назвала цвет «древесно-угольным». Интимный запах, иначе не скажешь, делает платье потрясающе сексуальным, а огромный узел подчеркивает талию.
— Вы стали такой хрупкой! — удивленно восклицает испуганная девушка, представившаяся Полиной.
Испуг продавца вызвало невероятное количество фактурных мужчин, заполнивших магазин готового платья одного из европейских брендов. Двое на крыльце. Трое в салоне. Это она еще не знает, что несколько человек во внутреннем дворе со стороны черного входа, да и приехали мы на трех автомобилях в сопровождении Аркадия Сергеевича.
— Стала? — переспрашиваю я.
— Вы очень стройная, но… в этом платье стали трогательно хрупкой. Как… — восторженная девушка старается подобрать понятный мне образ. — Как веточка на морозе. Такая… корочкой льда покрытая. Неужели вам не нравится?
— Нравится, — честно отвечаю я, мысленно подобрав к платью и клатч, и туфли. — Упакуйте.
— Подождите, не снимайте! — суетится Полина и просит меня пройти в зал. — Надо показать вашему отцу.
— Отцу? — теряюсь я.
— Я больше духовный отец, — с доброй усмешкой говорит Полине Аркадий Сергеевич, откровенно любуясь мной. — Но от такой дочери не отказался бы!
— Вы оригинал! — улыбаюсь я мужчине и вижу очень похожую усмешку на лице Виктора Сергеевича. — Дочерью мне быть еще не предлагали. Были другие замысловатые варианты на выбор.
Хозяйка магазина, холеная возрастная женщина с аккуратным естественным макияжем, в темно-синем строгом костюме предлагает всем кофе, но соглашается только Аркадий Сергеевич.
— Я сделаю фотографию для Ильи Романовича, — голосом доброго доктора, который старается не напугать мнительного пациента, предупреждает Аркадий Сергеевич.
— Он соскучился? — ехидничаю я.
— Он подберет украшения, — объясняет Виктор Сергеевич.
— Так неинтересно! — недовольно фыркает Аркадий Сергеевич. — Был бы сюрприз!
— Валерия Ильинична не любит сюрпризы, — безэмоционально возражает брату Виктор Сергеевич.
— Зря, — ставит диагноз начальник охраны. — Последний месяц жизни Валерии Ильиничны — просто фестиваль сюрпризов! Вам не кажется, что бог дает нам в виде испытания не только то, что мы можем вынести, но и именно то, что мы не любим?
Пока я задумываюсь над тем, что сказал этот оригинальный мужчина в потрясающем сером костюме, Аркадий Сергеевич делает несколько фотографий и отправляет снимки.
— Мастера будут у вас через два часа, — докладывает мне Виктор Сергеевич, помогая сесть в машину.
Еще раз надеваю платье дома, чтобы показаться визажисту и парикмахеру.
— Что бы вы хотели? — интересуется парикмахер, очень крупный мужчина, которому подошла бы роль корабельного кока, объедающего всю команду.
— Мне нужна прическа на длинные волосы, — рассказываю я о своем решении. — Причем на всю длину. Очень простая.
— Сильно! — задумывается Кок. — Бохо? С элементами плетения?
И я соглашаюсь.
— Что бы вы хотели? — второй раз слышу я вопрос, теперь от стильной блондинки с коротким ежиком платиновых волос. — Классика или романтика?
— Романтика, — выбираю я абсолютно осознанно.
В течение часа Платиновый Ежик буквально «лепит» мое лицо из мягких переливов естественных цветов, переходя от теплых тонов к холодным.
Когда я абсолютно готова, а Кок и Платиновый Ежик, выполнив свою работу, уходят, ко мне приходит отец.
— Белое золото и черный бриллиант, — говорит он, вешая мне на шею изящную подвеску. — Как жаль, что ты не носишь сережки! Но можно подобрать клипсы.
Черная капля в вырезе платья смотрится стильно, привлекая внимание к моей груди, аккуратно закрытой обманчиво скромным запахом. Как сказала сегодня продавец Полина? Веточка, корочкой льда покрытая?
— Я до сих пор не верю, что ты моя дочь, — шепчет отец, целуя мою руку. — Что в тебе есть частичка меня.
— Мама тоже так говорит, — отшучиваюсь я. — Меня подбросили или вы меня украли?
Отец искренне смеется и сквозь смех отвечает:
— Нет. Сам удивлен, но мы родили тебя с твоей мамой совершенно самостоятельно. А вот сейчас я волнуюсь, что тебя могут украсть.
— Если я правильно поняла вчера, то у Верещагина больше нет возможности давить на тебя? — на всякий случай уточняю я.