— Я поняла! — резко отвечает мне Рита. — Ты издеваешься! Надо было догадаться, что такие, как ты, специально стравливают мужчин, чтобы потешить самолюбие.
В этот момент я вдруг вспоминаю диалог Верещагина и Виноградова-младшего.
— То, что дуэли отменены, тебя не спасет, мой… друг.
— Выбирай место, время и оружие!
— На берегу моего нового пруда. На рассвете. Шпага. Рапира. Сабля. На твое усмотрение.
— Шпага? Серьезно? Думаешь, мне нужны твои подачки?
— Это не подачка. Это подарок от фирмы Верещагин и Ко.
— Андрей — шпажист! — никак не успокаивается Рита. — А Никитон занимался фехтованием только в секции исторического фехтования. Кроме того, левой он драться не умеет, а правая рука у него не совсем здорова.
Дав себе твердое обещание стать самой послушной клиенткой Паперного Михаила Ароновича, врача-психиатра, я вздыхаю и сползаю с кровати, потом подхожу к окну и поднимаю жалюзи.
Сегодня пасмурно. Рваные облака затянули весь горизонт, поэтому темнее, чем обычно в это сентябрьское время. На берегу пруда, который виден из моего окна как на ладони, двое мужчин с оружием в руках. И да. Это, видимо, шпаги. Пока я щипаю себя за руку, чтобы проснуться, Рита активизируется:
— Ты идешь к пруду или нет?! Ты можешь мне назвать адрес вашего дома?! Я могу приехать к вам?!
— Не убьют же они друг друга, — растерянно бормочу я. — Да ну… Бред! Так не бывает!
— Конечно, не убьют! — я слышу, как скрипят от бессилия и злости Ритины зубы. — Просто Виноградов унизит Никитона, и Верещагин его убьет, но уже не шпагой.
— Я не верю… — отвечаю я, ошарашенно глядя, как мужчины встают на изготовку и салютуют друг другу шпагами. — Да чтоб вас…
Я бросаю телефон на постель и выбегаю из спальни. Пока спускаюсь по лестнице, мысленно представляю, как поразятся моему рассказу о сегодняшнем утре Сашка с Варькой.
— Варька даст мне прозвище графиня де Монсоро! — сообщаю я Виктору Сергеевичу, который здоровается со мной кивком и подает мое белое пальто. — У вас нет взаймы пистолета?
Глава 13. Дуэль
Мужчины никогда не упустят возможность
слегка посоперничать и произвести
впечатление на девиц, даже если девицы —
сестры или чужие невесты.
Когда неприятель делает ошибку,
не следует ему мешать.
Это невежливо.
— У меня есть пистолет, — улыбается Виктор Сергеевич. — Но я никому не даю свое оружие.
— Тогда сковородка? — серьезно интересуюсь я. — Или кухарка так же щепетильна, как и вы?
— Полагаю, что да, — Виктор Сергеевич вежлив и предупредителен. — Никита Алексеевич никому не позволит вмешиваться. Ни с пистолетом, ни со сковородкой.
— Тогда пусть сам разговаривает со своей Ритой, — ворчу я, выходя из дома.
Пасмурно. Прохладно. Тревожно.
Ухоженный сад вокруг дома кажется чисто-чисто вымытым, словно только что кто-то натер мокрой тряпкой серые камни дорожек, белые камни бордюра, черные камни инсталляций да еще протер каждый листочек и лепесточек, придав им глянцевость. Несмотря на ранний час, уже убрана частично опавшая листва. Осенние цветы проснулись и отряхаются от мутного сна, напрасно надеясь на еще один солнечный день.
Очень легко дышится. Сна как не бывало. Быстрым шагом добираюсь до пруда, никем не сопровождаемая. Интересный факт. Может, отсюда и уехать можно без помощи Виктора Сергеевича.
Пруд — настоящее произведение ландшафтного искусства, это не только центр композиции огромного участка, но и центр притяжения отдыхающего на природе взгляда. Береговая линия декорирована натуральными материалами: песчаник, красный гранит. В таком месте надо мечтательно созерцать или созерцательно мечтать.
На широком участке берега, выложенном ромбовидной серой плиткой, прямо сейчас, на моих глазах, идет бой на шпагах. Участники поединка сосредоточены и серьезны. Это абсурд, но это так! Я свидетель дуэли двух соперников. Понимаю, что дуэль понарошку, но от этого ощущение опасности, висящей над прудом тяжелой низкой тучкой, не притупляется.
Кто же из них пытается произвести на меня впечатление? Судя по тому, что они оба, увидев меня, искренне и досадливо хмурятся, то никто. Если бы не ранний звонок сумасшедшей Риты, я бы просто проспала этот спектакль, рассчитанный только на двух актеров без зрителей.