— Но это же не рыбалка! — удивляюсь я. — Никакой уважающий себя рыбак ее таковой не считает.
— Это для тебя, не для меня, — возвращается ко мне, стоящей в дверях, Верещагин. — И для наших детей. Им же интересно будет научиться ловить рыбу, чтобы потом приготовить из нее обед или ужин для домашнего стола.
Вот в этот момент мне по-настоящему становится страшно… Зрительный контакт, который сейчас установился между нами, становится тягучим, засасывающим, как трясина, в которой погибнем оба, я и он. Вместе.
Какие дети? Мои и его? Холодеют руки и ноги, в горле пересыхает. Самое главное, чтобы он этого не понял, не почувствовал.
Открывающаяся за мной дверь запускает в зимний сад Виктора Сергеевича, который будничным голосом спрашивает меня, не обращая внимания на Верещагина:
— Вы будете, как хотели, читать книгу, которую мне заказали вчера, Валерия Ильинична?
— Да! — разворачиваюсь я навстречу своему спасителю. — Конечно. Спасибо.
Оставив ухмыляющегося Верещагина в зимнем саду, я в сопровождении охранника поднимаюсь в свою спальню.
— Книга на тумбе возле постели, — говорит он, открывая мне дверь.
— Книга? — рассеянно переспрашиваю я. — Она существует?
— Несомненно, — кивает он.
— И я ее заказывала? — улыбаюсь я в ответ на его хитрую улыбку.
— А разве нет? — отвечает он лукаво, уходя и оставляя меня одну.
Конфуций? Виктор Сергеевич намекает на философское отношение к происходящему? Юморист…
Книга новая, глянцевая обложка, типографский запах.
«Если ты ненавидишь — значит, тебя победили».
Надо предложить Верещагину выгравировать эти слова на дверях его дома. Но похоже, что это ему уже не поможет. Ненависть вытравила его изнутри. В нем нет содержания, есть только оболочка. Какой сложный и страшный человек. Да и Андрей не так прост, каким показался во время знакомства и последующего общения.
«Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты».
Варька тут же поддержала бы древнего философа. Девчонки!
Сашка не берет трубку, получаю от нее сообщение: «Перезвоню, если ты Лера».
Варя берет трубку и от ее мягкого нежного голоса мне становится тоскливо и радостно одновременно. Как же я по ним скучаю, по своей прежней размеренной и понятной жизни!
— Да? Слушаю вас, — осторожно говорит подруга.
— Это я, — смеюсь. — Алекс Юстасу.
— Леруся! — очаровательный Варькин тембр сразу влюбляет в себя. — Рассказывай, как и что там с тобой?
— Сложно, — честно отвечаю я. — Меня опять увезли к Верещагину. Я, видимо, переходящий приз.
— Подбирается! — констатирует Варька. — Всё, как мы с Сашкой и предполагали. Влюбился и на стену лезет от желания обладать тобой! Да еще и месть провернуть надо! Параллельно…
— Похоже на то… — устало соглашаюсь я.
Короткий сон. Звонок Риты. Дуэль. Картина в подарок от Андрея. Объятия и поцелуи Верещагина. «Я мог бы стать для тебя настоящим».
— Я хочу спать, — жалуюсь я Варьке. — Но меня тащат на рыбалку!
— Живешь интересной, насыщенной жизнью, подруга! — хохочет Варя. — Лови золотую — загадаешь желание.
Крупная рыба с золотисто-бурой чешуей резво прыгает по траве, дергая мою удочку и мои руки. Я поймала ее за каких-то пять первых минут так называемой рыбалки.
— Видишь, как просто, — мягко улыбаясь, говорит мне Верещагин, снимая золотую рыбку с крючка.
— Красавица! — завороженно говорю я и неловко шучу. — И желания, как положено, исполняет?
— Зачем тебе для этого она? — серьезно спрашивает меня Никита. — Оглашай! Я все исполню. Кроме двух. Не дам развод и не отпущу домой.
— А так всё-всё? — подначиваю я. — Как в анекдоте?
— Каком анекдоте? — Верещагин бросает пойманную мною рыбу в пластиковое ведро.
— Поймал как-то раз совершенно нечаянно старик Хоттабыч золотую рыбку. И вот смотрят они молча друг на друга — ситуация-то патовая, — охотно рассказываю я, и Верещагин смеется.
— Ну, почти! — подтверждает он. — Так загадаешь?
— Услышав моё желание, Золотая Рыбка всплывет кверху брюхом, Фея попадет в психушку, Хоттабыч побреется налысо, а у Джинна будет сильная душевная травма, не совместимая с размером той бутылки, в которой он живет, — грустно говорю я.
— Что же это? — искренне удивляется Никита, пристально глядя на меня.